Стюард также считал, что сам вечер спланирован по-дурацки. Члены клуба были представлены в основном людьми пожилыми, особенно в это время года; с двадцатидвухлетним листом ожидания членства можно было предположить, что члены будут «пожилыми», но это объяснялось и тем, что молодые даквортианцы отсутствовали по причине учебы – по большей части в Англии. В летние месяцы, когда поколение студентов возвращалось в Индию, члены клуба оказывались моложе. Но теперь здесь были все эти пожилые люди, которым следовало бы поужинать когда положено; а они должны были пить и танцевать до полуночи, когда их пригласят наконец к накрытым столам, – все наперекосяк, как полагал мистер Сетна. Накормить бы их пораньше, и пусть затем танцуют, если в состоянии. А слишком много шампанского на голодный желудок – это куда как вредно, особенно для пожилых. Некоторым парам не хватало выносливости продержаться до ужина в полночь. И разве, по существу, это не глупость – терпеть весь этот вечер до полуночи?

Судя по тому, как танцевал Дхар, ему не продержаться до полуночи, подумал мистер Сетна; тем не менее стюард был впечатлен тем, как быстро актер оправился от своего ужасного состояния накануне. В субботу этот больной человек был призрачно-бледен и промокал свой пенис над писсуаром – отвратительное зрелище. А теперь, этим воскресным вечером, он выглядел загорелым молодцом – танцевал чуть ли не до упаду. Возможно, болезнь, передаваемая половым путем, была в состоянии ремиссии, подумал мистер Сетна, глядя, как Дхар продолжает летать с Мюриэл по танцполу. И где эта дерьмовая кинозвезда нашла такую женщину?

Мистер Сетна вспомнил, как однажды над главным входом во «Дворец Эроса» в Бомбее вывесили баннер – женщина, изображенная на нем, была похожа на Мюриэл. (Разумеется, эта женщина и была Мюриэл, и, конечно же, для нее «Мокрое кабаре» было ступенькой вниз по сравнению с «Дворцом Эроса».) Мистер Сетна никогда не видел ни одного члена клуба «Дакворт» в таком наряде, как у Мюриэл. Ее переливающиеся бирюзовые блестки, ее глубокое декольте, ее мини-юбка до середины бедра, которая так плотно обтягивала ее зад, что блестки вполне могли оторваться и усеять танцпол, – во всяком случае, так полагал мистер Сетна. У танцовщицы Мюриэл были высокие, крепкие атлетические ягодицы; и хотя она была на несколько лет старше Инспектора Дхара, но выглядела так, будто могла утанцевать и умотать его. В их танцах не было и намека на ухаживание; пара вела себя жестко и агрессивно – на удивление грубо по отношению друг к другу, – и стюард с неодобрением полагал, что их танцы – это всего лишь игра на публику, всего лишь бесстыдный намек на их еще более необузданный интим.