– Заместитель комиссара показал мне фотографии этих рисунков, – сказал Джон Д. и понизил голос: – Должны быть также какие-то личные рисунки, которые она хранит в секрете.

Опять Фаррух вспомнил мальчика, который кричал: «Они топят слонов! Теперь слоны рассердятся!»

Джулия пошла помогать Нэнси одеваться. Нэнси привезла к ним чемодан с одеждой, потому что без помощи Джулии она не могла решить, что надеть на новогодний вечер. Обе остановились на чем-то на редкость сдержанном; это было серое облегающее платье без рукавов с узким воротником-стойкой, поверх которого Нэнси надела простую нитку жемчуга. Доктор Дарувалла узнал ожерелье, потому что оно принадлежало Джулии. Когда доктор удалился в спальню и ванну, он взял с собой планшет с зажимом и пачку писчей бумаги, а также захватил бутылку пива. Он так устал, что горячая ванна и холодное пиво мгновенно сморили его, но даже с закрытыми глазами он видел возможные варианты диалога между Джоном Д. и второй миссис Догар – или он писал для Рахула и Инспектора Дхара? Это было частью проблемы; сценарист чувствовал, что не знает персонажей, для которых писал диалог.

Джулия рассказала Фарруху про Нэнси – та была настолько взволнована, решая, как одеться, что, бедная, покрылась по́том; ей пришлось принять ванну в квартире Даруваллы, и мысли сценариста отвлеклись на это. В ванной оставался запах – пожалуй, не парфюма и не масла для ванн, а чего-то незнакомого; это не был запах Джулии – и его необычность сплеталась с воспоминаниями доктора о том времени, в Гоа. Главная проблема, которую необходимо было разрешить, чтобы начать линию Инспектора Дхара в диалоге, заключалась в следующем: знает или не знает Джон Д., что миссис Догар была Рахулом? Разве он не должен был сказать ей, что он знал, кто она такая, – что он знал ее прежнее «я», и разве это не первая фаза для соблазнения? («Я всегда хотел тебя» – что-то в этом роде.)

Решение, чтобы Нэнси надела столь скромное платье – она и волосы подобрала вверх, оголив шею, – было продиктовано лишь желанием, чтобы Рахул ее не узнал. Хотя заместитель комиссара неоднократно говорил своей жене, что он очень сомневается в том, что Рахул узнает ее, страх по-прежнему не отпускал Нэнси. Единственный раз, когда Рахул ее видел, Нэнси была обнаженной и с распущенными волосами. Теперь она решила их поднять; она сказала Джулии, что в этом платье она – полная противоположность себе голой.

Но каким бы строгим ни было платье, оно не могло скрыть тяжелую женственность бедер и грудей Нэнси; кроме того, ее тяжелые волосы, которые обычно лежали на плечах, были слишком густыми и недостаточно длинными, чтобы держаться аккуратно, особенно если она будет танцевать. Ее волосы, скорее всего, растреплются, и Нэнси будет выглядеть легкомысленной. Сценарист решил: пусть Нэнси танцует с Дхаром; после этого перед ним стали возникать возможные сцены.