Когда Дхар пригласил на танец дочь супругов Сорабджи, в обеденном зале и в Дамском саду снова воцарилось напряжение. Даже сидя спиной к происходящему, Нэнси ощущала, что случилось нечто несусветное.

– Он еще пригласил кого-то потанцевать, не так ли? – сказала она; ее лицо и шея покраснели.

– Кто эта молодая девушка? Она не входит в наш план! – сказал детектив Пател.

– Доверьтесь ему – он отличный импровизатор, – сказал сценарист. – Он всегда понимает, кто он и какова его роль. Он знает, что делает.

Нэнси сдавила жемчужину на своем ожерелье; ее большой и указательный пальцы побелели.

– Дай бог, чтобы так оно и было, – сказала она.

Джулия обернулась, но смогла увидеть не бальный зал, а только лишь нескрываемое отвращение, написанное на лице миссис Догар.

– Это маленькая Эми Сорабджи – она, должно быть, вернулась с учебы, – сообщил жене доктор Дарувалла.

– Она всего лишь подросток! – воскликнула Джулия.

– Думаю, она немного старше, – ответил настоящий полицейский.

– Это блестящий ход! – сказал сценарист. – Миссис Догар не знает, что и думать!

– Я знаю, что она чувствует, – сказала ему Нэнси.

– Все будет хорошо, милая, – сказал заместитель комиссара жене. Когда он взял ее за руку, она выдернула ее.

– Я следующая? – спросила Нэнси. – Мне ждать своей очереди?

Почти все в обеденном зале повернулись в сторону бального зала. Все смотрели на неутомимую потную кинозвезду, с тяжелыми плечами и пивным животиком; он крутил маленькую Эми Сорабджи так, как будто она была не тяжелее своего наряда.

Хотя супруги Сорабджи и чета Дарувалла были старыми друзьями, доктор и миссис Сорабджи были удивлены таким внезапным приглашением Дхара и тем, что Эми приняла его. Это была глупая девушка лет двадцати, бывшая студентка, не просто приехавшая домой на праздник – ее исключили из университета. Хотя Дхар не завлекал ее – актер вел себя как настоящий джентльмен, – юная леди, казалось, была счастлива. Они танцевали совсем иначе, чем Дхар с Мюриэл; игривость юной девицы трогательно уравновешивалась уверенными, плавными жестами зрелого мужчины.

– Теперь он соблазняет детей! – заявил мистер Догар своей жене. – Похоже, он собирается танцевать со всеми женщинами, – уверен, тебя, Промила, он тоже пригласит!

Миссис Догар была явно расстроена. Она извинилась по поводу того, что ей надо в дамскую комнату, где ей пришлось вспомнить о самом ненавистном аспекте женской доли – вечно ждать, чтобы попи́сать. Там была слишком длинная очередь. Рахул проскользнул через фойе в закрытые и затемненные административные помещения старого клуба. Ему было достаточно лунного света, и он заложил в каретку ближайшей к окну пишущей машинки банкноту в две рупии. Напечатанное на купюре сообщение было таким же спонтанным, как и его чувства в данный момент: