– Да, верно, – сказал Дхар.

– Хлебнем из чаши доброты за прежние года! – пели пожилые танцоры; их голоса напоминали рев ослов.

– Мне нравится «Инспектор Дхар и убийца девушек в клетушках» – он самый сексуальный, – сказала юная Эми Сорабджи.

– Для меня все они одинаковые, – доверительно сказал ей актер; он прикинул, что ей двадцать два или двадцать три года. С ней было занятно, однако его раздражало, что она все смотрела на его губы.

– Что случилось с вашей губой? – наконец спросила она его шепотом; выражение ее лица было наивным, но в то же время хитрым, даже заговорщическим.

– Когда погас свет, я врезался в стену, – сказал Дхар.

– Думаю, что эта ужасная женщина так вам сделала, – осмелилась сказать Эми Сорабджи. – Похоже, она вас укусила!

Джон Д. просто продолжил танец – поскольку губа опухла, ему было больно усмехаться.

– Знаете, все находят ее ужасной, – сказала Эми. Молчание Дхара сделало ее менее уверенной в себе. – А кто та первая женщина, с которой вы были? – спросила Эми. – Та, что ушла?

– Стриптизерша, – сказал Инспектор Дхар.

– Да ну – правда? – воскликнула Эми.

– Правда, – ответил Джон Д.

– А кто та блондинка? – спросила Эми. – Мне показалось, что она чуть не плакала.

– Моя бывшая подруга, – ответил актер.

Он уже устал от девушки. Идея интима для юной девицы заключалась в том, чтобы получать ответы на все ее вопросы.

Джон Д. был уверен, что Вайнод уже ждет снаружи; карлик наверняка вернулся, после того как отвез Мюриэл в «Мокрое кабаре». Дхар хотел лечь в постель, один; он хотел приложить еще льда к губе, а также извиниться перед Фаррухом. Со стороны актера было нехорошо бросить реплику, что подготовка к соблазнению миссис Догар – это вам не «цирк»; Джон Д. знал, что такое цирк для доктора Даруваллы, – было бы великодушней сказать, что подготовка к задержанию Рахула – это вам не «пикник». И вот теперь неугомонная Эми Сорабджи пыталась создать себе (и ему) ненужные проблемы. Пора уматывать, подумал актер.

В этот момент Эми бросила быстрый взгляд через плечо Дхара; она хотела уточнить, где ее родители. Какая-то троица, нетвердо стоящая на ногах, заслоняла от Эми доктора и миссис Сорабджи – это мистер Баннерджи пытался танцевать одновременно со своей женой и вдовой мистера Лала, и Эми решила воспользоваться этим моментом личной свободы. Она коснулась мягкими губами щеки Джона Д. и прошептала ему на ухо:

– Я могла бы поцеловать эту губу, и ей станет лучше!

Джон Д. плавно наворачивал круги. Его невозмутимость заставила Эми почувствовать себя неуверенно, и поэтому она прошептала жалобней – по крайней мере, конкретней: