– Я предпочитаю зрелых мужчин.

– Правда? – сказал киногерой. – И я, – сказал Инспектор Дхар глупой девушке. – Я тоже!

Это помогло ему освободиться – это всегда срабатывало. Наконец-то Инспектор Дхар мог умотать.

25 День юбилея

25

День юбилея

Не обезьяна!

Не обезьяна!

Понедельник, 1 января 1990 года оказался для колледжа Святого Игнатия юбилейным днем, поскольку с него начинался сто двадцать шестой год служения миссии. Доброжелатели были приглашены на легкий ужин, который должен был состояться под вечер. Затем планировалась специальная предвечерняя месса, на которой можно было бы официально представить Мартина Миллса католической общине Бомбея; вот почему отец Джулиан и отец Сесил были весьма огорчены, завидев, в каком плачевном состоянии схоласт вернулся из цирка. Минувшей ночью Мартин своим растерзанным видом с окровавленными и болтающимися бинтами испугал брата Габриэля, который принял его за блуждающий призрак какого-то преследуемого иезуита – за несчастную душу, которую пытали и затем предали смерти.

Ранее, еще до наступления ночи, фанатик настоял на том, чтобы отец Сесил выслушал его исповедь. Отец Сесил так устал, что уснул, не успев отпустить грехи Мартину. Как всегда, исповедь Мартина оказалась бесконечной, и отец Сесил так и не уловил ее сути, пока не отключился. Старого священника поразило, что Мартин Миллс решил покаяться по поводу всех перипетий своей жизни.

Мартин начал с периода своего новициата в Святом Алоизии в Массачусетсе, перечислив несколько разочарований в себе самом. Отец Сесил старался внимательно выслушивать схоласта, поскольку в его голосе звучала неотложная потребность высказаться; однако способность молодого Мартина виниться во всех смертных грехах была неисчерпаемой – вскоре бедный священник почувствовал, что его участие в исповеди Мартина излишне. Например, Мартин признался, что, будучи послушником в Святом Алоизии, совершенно не был впечатлен священным событием – прибытием в дом послушничества в Массачусетсе святых мощей, то есть руки святого Франциска Ксаверия. (Отец Сесил подумал, что в этом нет ничего плохого.)

Прислужником, явившимся с отрубленной рукой святого, был небезызвестный отец Терри Финни из Общества Иисуса; он самоотверженно разъезжал с этой «золотой» реликвией по всему миру. Мартин признался, что ему святая рука показалась не чем иным, как скелетом чьей-то конечности под стеклом, чем-то отчасти уже обглоданным – какими-то объедками. Лишь теперь схоласт осмелился признаться в таких богохульных мыслях. (К этому моменту отец Сесил уже крепко спал.)