– С карликами я в безопасности, – сказала она. – Мне нравятся карлики.

Когда она ушла с Вайнодом, детектив Пател спросил Инспектора Дхара, понравилось ли ему быть настоящим полицейским.

– Лучше в кино, – ответил актер. – Там все происходит так, как должно происходить.

После того как заместитель комиссара отбыл с Рахулом, Джон Д. позволил доктору Дарувалле вправить на место вывихнутый мизинец.

– Просто отвернись – посмотри на Джулию, – рекомендовал доктор. Затем он, резко дернув мизинец, вправил его. – Завтра сделаем рентгеновский снимок, – сказал доктор Дарувалла. – Может, придется наложить шину, но только после того, как спадет опухоль. А пока прикладывай к нему лед.

Сидя за столом в Дамском саду, Джон Д. воспользовался этим советом, погрузив свой мизинец в стакан со льдом; лед уже почти растаял, поэтому доктор Дарувалла попросил мистера Сетну принести еще. Поскольку старый парс, похоже, был глубоко разочарован тем, что никто не поздравил его с сыгранной ролью, Дхар сказал:

– Мистер Сетна, это было блестяще, как вы споткнулись о свой поднос. Этот отвлекающий грохот самого подноса, особенно эта ваша умышленная, но такая элегантная неловкость… поистине блестяще.

– Благодарю вас, – ответил мистер Сетна. – Я не знал, что делать с меню.

– Это тоже было великолепно – меню у нее на коленях. Просто отлично! – сказал Инспектор Дхар.

– Благодарю вас, – повторил стюард и ушел.

Он был так доволен собой, что забыл принести лед.

За ланчем никто так пока и не притрагивался к еде. Доктор Дарувалла первым признался, что зверски голоден; Джулия, у которой камень с души упал, после того как увезли миссис Догар, призналась, что у нее разыгрался аппетит. Джон Д. ел вместе с ними, хотя казался равнодушным к еде.

Фаррух напомнил мистеру Сетне, что тот забыл принести лед, и стюард наконец доставил его в серебряной чаше. Это была чаша, которая обычно предназначалась для охлаждения тигровых креветок, а киногерой с отчасти окаменевшим выражением лица опустил в нее свой опухший мизинец. Хотя палец все еще распухал, особенно в области сустава, мизинец Дхара не так изменил свой цвет, как его губа.

Актер выпил больше пива, чем обычно позволял себе в полдень, и разговоры его касались лишь того, когда он покинет Индию. Конечно, до конца месяца, полагал он. Он спросил, стоит ли ему участвовать в раскрутке «Инспектора Дхара и Башен Молчания»; теперь, когда реальный убийца девушек в клетушках был арестован, Дхар полагал, что, может быть (хотя бы на сей раз), появятся какие-то благожелательные публикации, связанные с его кратким пребыванием в Бомбее. Чем больше он размышлял вслух об этом, тем ближе приходил к убеждению, что в Индии его ничто не держит; он считал, что чем скорее вернется в Швейцарию, тем лучше.