Мать, теперь испуганная не на шутку, быстро пошла прочь, таща за собой маленького сына. Это была среднего роста, хорошо одетая худенькая женщина лет двадцати с небольшим, но ни ее молодость, ни ее одежда не могли скрыть внутреннюю борьбу с ужасом, который ее охватил. Выражение ее лица ясно говорило доктору Дарувалле, за кого она его принимает. Под его, казалось бы, модным черным пальто из шерсти, с черным бархатным воротником и черными бархатными лацканами, наверняка скрывался голый самец, которому до смерти хотелось показать себя во всей красе. Дрожа от страха, мать повернулась спиной к темной фигуре доктора, заслуживающей всяческого осуждения, но в этот момент ее маленький сын тоже заметил незнакомца. Мальчику было не страшно – ему было просто любопытно. Он все пытался выдернуть свою руку, которую не отпускала его растерянная мать. Высунув маленький язык под падающие снежные хлопья, ребенок теперь не сводил глаз с необычного иностранца.
Доктор Дарувалла тоже попытался сосредоточиться на снеге. Он невольно высунул язык, словно рефлекторно подражая маленькому мальчику, – уже много лет ему не приходило в голову высовывать язык. Но теперь молодая мать могла окончательно убедиться в том, что этот иностранец явно ненормален, – рот раскрыт, язык наружу, глаза моргают, когда снежинки падают ему на ресницы.
Что касается его век, Фаррух чувствовал, что они тяжелые; случайному наблюдателю они показались бы опухшими – за этим стояли возраст, усталость, годы возлияний. Но молодую мать, охваченную паникой, они, должно быть, поразили по иной причине – как демонические веки Востока; казалось, что глаза доктора Даруваллы, едва освещенные уличными огнями, прикрыты капюшонами – как у змеи.
Однако ее сын не боялся иностранца; высунутые навстречу снегу языки как бы объединяли их. Эта схожесть немедленно повлияла на маленького мальчика. Детский, бессознательный жест Фарруха, должно быть, снял предубеждение мальчика против незнакомцев, поскольку он внезапно вырвался и, раскинув руки, направился к изумленному индийцу.
Мать была слишком напугана, чтобы в голос позвать по имени своего сына. Задыхаясь, она лишь издала горловой невнятный звук. Она замешкалась, вместо того чтобы броситься за сыном, словно ноги у нее оледенели или окаменели. Она смирилась со своей судьбой; она прекрасно знала, что будет дальше! Когда она приблизится к незнакомцу, черное пальто распахнется и перед ней предстанут мужские гениталии
Чтобы больше не пугать ее, доктор Дарувалла сделал вид, что не замечает бегущего к нему ребенка. Он мог легко себе представить мысли молодой женщины в этот момент: «О, эти хитрые извращенцы! Особенно эти цветные». Это была как раз та ситуация, которой иностранцы (особенно «цветные») больше всего боятся. Ведь ничего такого, абсолютно ничего не происходило, с горечью подумал доктор, но молодая женщина была уверена, что она и ее сын балансируют на грани шока, если не смертельной угрозы.