Фаррух чуть не крикнул: «Простите, милая леди, но вам ничего не угрожает!» Он убежал бы от ребенка, если бы не подозревал, что мальчик бегает быстрее; к тому же его собиралась подвезти Джулия, и убегать ему от матери и маленького сына… Нет, это было бы слишком нелепо.

И в этот момент маленький мальчик дотронулся до него – точнее, уверенно, но вежливо дернул за рукав, – затем маленькая рука в рукавице схватила указательный палец доктора и потянула к себе. У доктора Даруваллы не было иного выбора, кроме как глянуть вниз, в открытое лицо, которое смотрело на него; по сравнению с чистой белизной снега щеки мальчика были отмечены легким румянцем.

– Извините, – сказал маленький джентльмен. – Вы откуда?

Вот так вопрос! – подумал доктор Дарувалла. Это всегда был вопрос вопросов. В своей взрослой жизни он обычно отвечал на него буквальной правдой, которую в глубине души считал ложью.

«Я из Индии», – обычно говорил доктор, но этого не чувствовал; в этом не звучало правды. «Я из Торонто», – иногда говорил он, в чем было еще больше неправды и меньше уверенности. Или он отвечал поумнее: «Я из Торонто, пролетом через Бомбей». Если он действительно хотел выглядеть остряком, он отвечал: «Я из Торонто, пролетом через Вену и Бомбей». Он мог продолжать упражняться во лжи, а именно – что он просто откуда-то.

Если надо, он всегда мог подчеркнуть, что получил европейское образование; он мог создать пряную смесь масала из своего детства в Бомбее, подмешав в свой английский язык привкус акцента хинди; он мог также беспощадно и невозмутимо прикончить разговор тем, что у него, жителя Торонто, всегда было в загашнике: «Как вы, возможно, знаете, в Торонто много индийцев». При подходящем случае он так бы и сказал. Доктор Дарувалла мог притвориться, что его вполне устраивают места, которые на самом деле его не устраивали.

Но невинность мальчика вдруг потребовала от доктора иной правды; в лице ребенка доктор Дарувалла читал одно лишь откровенное любопытство – просто самое искреннее желание узнать, кто перед ним. Доктора также тронуло, что мальчик продолжал крепко держаться за его указательный палец. Фаррух чувствовал, что у него нет времени на остроумный ответ или на какую-нибудь двусмысленность; испуганная мать вот-вот могла прервать миг, который никогда не повторится.

– Вы откуда? – спросил ребенок.

Если бы доктор Дарувалла это знал; ему еще никогда так не хотелось сказать правду и (что более важно) почувствовать, что его ответ такой же чистый и естественный, как падающий снег. Наклонившись поближе, чтобы ребенок не ошибся в том, что услышит, и рефлекторно пожав его доверчивую руку, доктор ясно выговорил в знобкий зимний воздух: