— Гребаные немцы?! — ефрейтор схватил винтовку и влепил ею Ройзману в челюсть. Заключенный упал. Его рот наполнился кровью, на землю выпал зуб. — Гребаные жиды! — заревел он, его лицо пылало от ярости. Он бил Ройзмана по ребрам и в пах, тот только прикрывался от ударов. — Грязный кусок дерьма! — кричал охранник. Он схватил пистолет, передернул затвор и приставил дуло к голове Ройзмана.

У Блюма голова шла кругом. Ему отчаянно хотелось вмешаться. Ройзмана могли в любую секунду забить до смерти или пристрелить. Но что же делать? Что бы он ни предпринял, это будет иметь самые ужасные последствия для него и для Лизы.

Ройзман закрыл голову руками, приготовившись в смерти.

— Ефрейтор, — унтер положил руку на плечо коллеги. — Я его знаю. Он тут с самого начала. Он скоро свое получит…

Молодой охранник взвел курок и прицелился в Ройзмана, глаза его метали молнии.

— Не сегодня. Ну, что скажешь? Ты еще здесь постреляешь, — сказал старший. — Но «гребаные немцы» — это уж слишком… — Он подошел и пнул Ройзмана под ребра. Слесарь охнул и схватился за бок. Унтер пнул его еще раз. — Еще услышу нечто подобное, и мой коллега ефрейтор сделает все, что сочтет нужным. Ты меня понял? И я его благословлю.

Скрючившись на земле, Ройзман сплюнул кровь и кивнул.

— Я понял, герр унтерофицер. Мне жаль.

— А теперь убирайтесь отсюда по-быстрому. Все нормально, ефрейтор? — он обратился к молодому эсэсовцу, который все еще целился в голову Ройзмана.

— Твои дни сочтены, жид, — молодой наконец опустил пистолет, напоследок наподдав слесарю по ребрам. Тот, застонав, откатился в сторону. — А теперь проваливай отсюда и считай, что тебе повезло. Быстро!

— Слушаюсь! — Ройзман поднялся и встал на четвереньки, получив от эсэсовца еще один пинок в зад, из-за чего опять упал на землю лицом в грязь. Блюм бросился к нему и помог подняться.

— Спасибо большое. Вам обоим, — Блюм поднял оглоблю и потянул платформу прочь. Ройзман еле тащился, опираясь на Натана, харкая кровью и согнувшись в три погибели. Блюм оглянулся и увидел, как старший эсэсовец хлопнул молодого по плечу и сочувственно подмигнул.

И все-таки они прорвались.

— Неужели пронесло. Ты как? — встревоженно спросил Блюм, как только они отошли на приличное расстояние от охранников. Несколько заключенных и эсэсовцев остановились понаблюдать за происходящим.

Ройзман закашлял и кивнул. А потом победно подмигнул Блюму.

— Пара тычков под ребра — лучше, чем пуля в башке, если бы он открыл дверцу. И повезло, конечно… — ухмыльнулся он. — А все потому, что я столько раз подмазывал этого козла, что ему очень не хочется потерять навсегда такой источник дохода.