— Обе руки держи на руле, так, чтобы я видел. И, как ты понял, немецкий у меня отличный. Так что без игр. Не забывай: мой пистолет у тебя на затылке.

— Да, господин полковник, — испуганно кивнул водитель.

— Поехали.

Он развернул машину и медленно двинулся в сторону главных ворот. Никто не обратил на них внимания, и никто за ними не погнался. Блюм видел часовых с пулеметами на вышках, но, поглощенные происходящим на путях, они не следили за роскошной офицерской машиной. Шла разгрузка состава. Ярко горели прожектора, играла музыка. Какой-то торжественный славянский танец. Охранники выкрикивали команды. Блюм видел многотысячную толпу, черной волной бурлящую на железнодорожной платформе.

Скорее всего, никто из них не увидит завтрашнего рассвета.

— Останавливайся у ворот, как обычно, — велел Блюм. Его сердце начинало учащенно биться. У ворот стояли двое или трое охранников. — Еще раз повторяю, одно слово — и это будет твой последний вздох.

— Да, я понял, — водитель кивнул.

— Хорошо.

Замедлив ход, они подкатили к главным воротам, к тем самым, через которые Блюм прибыл сюда три дня назад. Часы на башне показывали восемь минут первого. Самолет должен приземлиться примерно через полтора часа. Если он, конечно, приземлится.

Из сторожки вышел охранник и направился к «Даймлеру». Водитель опустил стекло. Блюм взвел курок, так, чтобы водитель это услышал.

— Помни, я слышу каждое слово.

— Так поздно уезжаете? — спросил охранник, осматривая машину.

— Возвращаемся в Варшаву, — ответил шофер. — Срочное дело.

— Герр полковник, — поздоровался охранник, заглядывая внутрь.

Блюм махнул ему в ответ из темноты салона. Рука с пистолетом была спрятана под лежавшей рядом офицерской шинелью.

Сердце Блюма буквально рвалось из груди.

— Будьте осторожны, сегодня туман, — сказал охранник, давая знак коллегам, сидевшим в сторожке. — Ночью в долине ни зги не видно.

— Буду внимателен. Спасибо, — ответил водитель. Ворота медленно поднялись, охранник отступил назад.

Блюм выдохнул с облегчением.

«Даймлер» тронулся. Пока они выезжали, Блюм, повернувшись назад, наблюдал за охранником. Тот занял свой пост, ворота опустились. Блюм смог наконец нормально дышать.