Лео попытался помочь своему другу:

— Альфред, прошу вас, вы должны попытаться. Мы вас понесем.

— Нет, я не могу, не могу… — Он задыхался, каждый вздох давался ему с большим трудом. Он глянул на свой бок и потрогал его рукой — когда он отнял ладонь, она вся была в крови. Альфред с горечью покачал головой: — Я умру по дороге и только задержу вас. Дайте мне остаться здесь.

— Это невозможно, — настаивал Блюм. Он уже переоделся. Натан был в два раза моложе и смуглее полковника, но в темноте, благодаря форме и в надвинутой на глаза фуражке, вполне мог сойти за него. — Вставайте, профессор. Меня прислал за вами сам президент Соединенных Штатов, и пока вы способны дышать, я не отступлю. Вы прекрасно знаете, насколько важно ваше освобождение. Если понадобится, я понесу вас на руках. Надо только дойти до машины.

— Блюм, пожалуйста… — алое пятно на боку профессора продолжало расти. В его угасавших глазах оставалась только покорность судьбе. — Я не могу.

— Но вы должны! Я вас не оставлю. Мы стольким рисковали, чтобы найти вас, профессор. Не теперь, — Блюм понимал, что у них оставались считанные секунды, чтобы успеть убраться отсюда. Акерманн обещал вернуться через полчаса. Он мог появиться в любую минуту. Натан взглянул в бледное лицо физика, опасаясь, что каждый его вздох может стать последним, и тогда конец всему: операции, его клятве… У него в голове зазвучал голос Рузвельта: «Не подведите нас...» Блюм не знал, как поступить.

— Боюсь, у Господа был свой план, — Мендль тяжело дышал, пытаясь улыбаться. — Но все еще есть выход…

— Выход? Единственный выход — через эту дверь. О чем вы? — Блюм понимал, что через минуту человек, ради которого он рисковал своей жизнью, будет мертв.

— Лео, — произнес профессор. Он вытянул руку, Лео ухватился за нее. Мендль посмотрел на Блюма. — Он мне не племянник. Я солгал. Может быть, это нам помешало, но я предусмотрел такое развитие событий. Этот юноша, — Мендль закашлял и, зажмурившись, отер рукавом кровь с губ. — Он все знает. Все, что знаю я. Каждую формулу, каждое доказательство. То, что вам нужно. Я обучал его последние несколько месяцев.

— Вы его обучали? — Блюм растерянно уставился на Лео. — Это правда?

— Да, — ответил Лео, — но…

— Он все знает, Блюм. До последней строчки, — в глазах Мендля промелькнул огонек, когда он произносил эти слова. — Это даже лучше, чем если бы я дал вам свои записи. Я готов поклясться.

Блюм повернулся к Лео. У того не было при себе ни блокнота, ни записной книжки. Ничего. И когда они пытались бежать из лагеря, у него ничего при себе не было.