— Ноль часов пятнадцать минут, — ответил тот.

Нападение на железную дорогу должно начаться через четверть часа. Самолет был уже на подлете. Блюм опасался, что «Москито» не приземлится, если они не появятся у реки. Он молился, чтобы кто-нибудь оказался в зоне приземления. Кто-то же должен расчистить поле, зажечь сигнальные огни и быть на радиосвязи с самолетом.

Сейчас он должен определить место приземления.

— Ефрейтор, что показывает одометр? — спросил он у водителя.

— Семьдесят восемь тысяч четыреста двадцать девять километров, — шофер прочитал показания прибора.

— Так, спасибо, — сказал Блюм, откинувшись на спинку сиденья.

Дорога утопала во мгле. После полуночи по ней почти никто не ездил. Он прикинул, сколько у них могло быть времени, пока их не хватятся. Пока не обнаружат Грету Акерманн. Сначала немцы постараются понять, в каком направлении они уехали. Но наверняка в каждом городе были посты, и приметный «Даймлер» вычислят очень быстро.

— Выключи фары, — приказал Блюм шоферу.

— Но на дороге темно. Это опасно.

— Поверь мне, это менее опасно, чем не сделать то, что я говорю, — Блюм ткнул пистолетом в затылок водителю. — Выключай.

Тот погасил фары.

Блюм подумал о Мендле и жене Акерманна. Профессор, должно быть, уже умер, да и она вряд ли жива до сих пор… Блюму оставалось только надеяться, что Мендль сказал правду, и то, что он знал, было теперь надежно заключено в памяти Лео. От этого теперь зависело все.

Райско. Три километра.

— Помедленней. Чуть дальше будет поворот налево.

— Налево? Вы же сказали, что мы едем в Райско.

— По правой стороне будет мельница, налево уходит грунтовка. Поезжай по ней. Не спеши, иначе ты ее пропустишь. — Блюм имел в виду одну из тех объездных дорог, которыми вез его Юзеф в ту ночь, когда он высадился.

Вдруг он увидел впереди встречные огни.

— Быстро съезжай с дороги.

— Прямо здесь?