—
Рука Греты дрожала — было видно, что женщина держит оружие впервые в жизни, — но собравшись с духом она направила дуло прямо на Лео, привязанного к стулу. — Я взяла тебя под свое крыло. Я дала тебе надежду. А ты предал меня, — она взвела курок.
— Простите меня, — Лео взглянул на нее и повесил голову, ожидая выстрела.
— Не проси прощенья, — Грета развернулась и направила пистолет на Франке. — Так как же они себя ведут, полковник?
Она выстрелила. Рот Франке открылся, как будто он хотел ответить. Между глаз у абверовца появилась темная дырка. Он рухнул на пол.
Ухмылка слетела с губ Шарфа. Он судорожно пытался достать свой пистолет. Грета дважды выстрелила ему в грудь. Он отлетел к стене и медленно сполз на пол, оставляя за собой кровавый след.
Сначала все молчали. В помещении запахло свинцом и горелой плотью. Все были настолько ошарашены, что не могли осознать происходящего.
— Быстрей, — проговорила Грета. — Времени нет. Они будут заняты на разгрузке поезда совсем недолго. — Она подбежала к Лео и отвязала его. — У вас есть план отхода? — обратилась она к Блюму.
— Думаю, да, — он все еще не мог прийти в себя.
— Тогда вам нужно переодеться, — она показала на форму абверовца. — Его машина стоит снаружи. В ней сидит водитель. Но вам надо торопиться.
— Натан! — Лиза бросилась развязывать руки брата.
Едва освободившись, Блюм обнял сестру. Он не думал, что сможет сделать это вновь. Затем Натан быстро подошел к Франке и последовал совету фрау Акерманн: расстегнув пуговицы, стянул китель с трупа полковника. Они слышали, как вдалеке играет оркестр — сейчас вновь прибывших выводят на платформу. Людей больше не разделяли на две колонны, всех вели одним строем — навстречу скорой смерти, ближайшей ночью.
Блюм хотел бы предупредить каждого из них о том, что их ожидало. Но сейчас эти люди, идущие на смерть, были их единственным прикрытием.
Лео бросился к Мендлю. Лицо старика было совсем белым. Он потерял много крови. По мере того, как силы покидали Альфреда, его взгляд становился все более спокойным и ясным. Пока Лео развязывал профессору руки, Блюм надел китель полковника.
— Профессор, вставайте, прошу вас, — сказал он. — Вы идете с нами.
— Нет, — покачал головой старик. — Слишком поздно. Я никуда не пойду. Вы же видите, что мне конец.
— Нет, не конец, — уговаривал его Лео. — Еще не конец, Альфред. Вы должны пойти с нами.
— Вы лучше всех знаете, как много зависит от вас, — Блюм просунул ноги в брюки Франке и натянул его черные сапоги, которые были размера на два больше, чем надо, зато наделись с легкостью.