Блюм кивнул.

— Вы оба шагайте. Я вас скоро догоню.

Шофер старался понять, о чем они говорили, и похоже, ему совсем не нравилось то, что он слышал.

Лео и Лиза пошли через густую траву к деревьям. Блюм подождал, когда они скроются из вида.

— Прошу вас, я никому ничего не скажу, — взмолился немец, чуя недоброе. — Я всего лишь механик. Мне приказали ехать. Заставили надеть форму. Я не сторонник нацистов.

— Иди, — Блюм махнул пистолетом. Под ближайшим деревом был участок высокой травы. — Вон туда.

— Пожалуйста, я же все делал, как вы велели. Вы обещали отпустить меня. Я ничего не расскажу, я клянусь вам, — испуганно просил шофер.

— Ты слышал про самолет.

— Я ничего не слышал. Какой самолет? Я не знаю ни слова по-польски. У меня жена родит через три месяца. Не убивайте меня. Прошу вас…

— Мне жаль. На войне так бывает. Тебе никто не говорил? Пройди сюда. — Водитель сделал шаг назад. Блюм знал, как ему поступить. Он помнил, о чем его спрашивали Стросс и Кендри перед отъездом из Англии: «Ты сможешь убить человека?»

Я солдат. Конечно, я смогу убить.

— Во время операции это может быть вопросом жизни и смерти. Тебе придется делать вещи пострашней, чем пристрелить кошку.

Так что давай. Стреляй.

Водитель смотрел на него глазами, полными страха.

— Нацисты расстреляли моих родителей только за то, что они жили рядом с тем местом, где убили немецкого офицера, — произнес Блюм и положил палец на курок.

— Я этого не делал… — Голос немца дрожал, он не спускал глаз с Блюма. — Прошу вас…

— Отступи назад.

Испуганно сглотнув, водитель подчинился.