Рассказ Майкла подошел к концу, и за ним последовала тишина. Слишком много информации, он это понимал. Леви и Саре нужно было многое осмыслить.

– Все равно кое-что не сходится, – первой заговорила Леви. – Приговор Лонгмана. Пожизненное заключение, но с правом на освобождение через относительно небольшой срок. Ты говоришь: Лонгман, вероятно, считал, что это безопасно, что такой буйный парень, как Хёрст, будет так плохо вести себя в тюрьме, что его никогда не выпустят.

– Верно.

– Но его выпустили. И это было одной из причин того, почему мы не включили его в список потенциальных подозреваемых. Другие казались более вероятными. Хёрста выпустили после первого же ходатайства, потому что он был идеальным заключенным. Ни единого буйного эпизода. Он был образцом социальной реабилитации. Как это объяснить?

– Не могу сказать, – ответил Майкл. – Потому что сам не понимаю. Со всем этим освобождением чушь какая-то. Я договорился, чтобы мне сразу сказали, если Хёрста выпустят. Если он будет хотя бы близок к освобождению. Поэтому я думал, что он все еще за решеткой. Однако он уже три года на свободе.

Леви открыла рот, чтобы ответить. Ее опередила Сара.

– Вообще-то тут все еще сложнее.

И Майкл, и Леви посмотрели на нее с удивлением.

– Я сегодня попросила проверить тюремную характеристику Хёрста, – объяснила Сара. – Свой источник. А прямо перед тем, как Майкл позвонил мне насчет Дерека, я получила отчет комиссии по условно-досрочному освобождению.

– Эти отчеты строго засекречены, – перебила Леви. – Что у тебя за источник?

– Неужели сейчас это важно? – с раздражением бросила Сара. Леви подумала над вопросом и знаком велела Саре продолжать. – Мой источник сообщил, что с Хёрстом жестоко обращались в тюрьме Уандсворт. В характеристике это нигде не указано, в отчете комиссии есть.

– Что имеется в виду под жестоким обращением?

– То, на что тюремный персонал обычно закрывает глаза. Несколько лет Хёрст подвергался преследованию со стороны определенной группы заключенных. Точнее, одного заключенного. Все как полагается. Побои. Издевательства. Физическое насилие. Подозревают, что даже сексуальное.

– Чушь полнейшая. – Майкл не мог дольше слушать. – Карл Хёрст никогда в жизни не стал бы ни от кого терпеть издевательств. Не может такого быть, что в тюрьме он был жертвой.

– Но он был, Майкл. В отчете все ясно сказано. Ничего не предпринималось, потому что Хёрст никогда не жаловался, но еще есть подозрение, что охранники тюрьмы Уандсворт притворялись, что ничего не замечают, потому что большинство из них были в кармане у обидчика Хёрста. Хёрста еще и поэтому выпустили с первой попытки: чтобы избежать расследования, в результате которого вскрылась бы коррупция в тюрьме.