– Обвинил Дерека в том, что сделал я. Заявил, что тот сговорился с полицией, с судьей, органами защиты детей. Со всеми. И угрожал ему, сказал, что они все еще поплатятся.

Голос Майкла опять затих. Ему в голову пришла новая мысль.

– Угрожал сделать именно то, что он и сделал. Со всеми, кроме меня. Со всеми, кроме человека, который был действительно виноват перед ним, – Майкл не мог сдержать слез, выступивших, когда он окончательно осознал. – Их всех убили за то, что сделал я. Лонгман? Дерек? Они не имели к этому никакого отношения. Боже, это я виноват. Дерек мертв, а он всего лишь прикрыл меня. Всего лишь спас меня от моей собственной глупости.

Майкл замолчал. Ему пришлось. Его голос окончательно отказал. Сара встала и шагнула к нему, но он остановил ее, подняв руку.

– Мне нужно закончить, – сказал он, сдерживая рыдания.

– Да, – согласилась Леви все тем же профессиональным тоном. – Да, нужно. Я все еще не поняла, при чем здесь Лонгман.

Майкл кивнул в ответ и медленно сделал глубокий вдох, чтобы восстановить спокойствие. Не было смысла вытирать лицо. Это бы не прекратило слезы. Поэтому он просто хлебнул виски и продолжил прерывающимся голосом.

– Больше мы Хёрста не видели. С того момента он отказался от наших услуг. Требовал, чтобы процесс отменили и назначили ему новых адвокатов. Хотел начать с нуля. Но Лонгман не позволил. Лонгман не верил, что мы с Дереком имеем какое-то отношение к новому доказательству. Он знал Дерека, он был его наставником и знал, что Дерек не способен подговорить свидетеля дать ложные показания, что бы там ни утверждал Хёрст. И наверное, ему и в голову не приходило, что это мог сделать ученик. Поэтому Лонгман не позволил, чтобы решение Хёрста нас уволить – неправильное, на его взгляд, – остановило процесс. Он велел Хёрсту продолжать либо с нами, либо в одиночку. Хёрст выбрал последнее.

– То есть Лонгману не показалось подозрительным изменение в показаниях? – спросила Леви.

– О нет, он знал, что что-то тут нечисто, – ответил Майкл. – Просто подумал не на того человека. Оказалось, что, пока Дерек наблюдал за тем, как я пытался не реагировать на слова Тины о татуировке, Лонгман следил за Блантом. Он увидел то же самое, что и Дерек, только в отношении другого человека. Поэтому был убежден, что все подстроил Блант.

– И он не остановил процесс? – с видимым недоумением спросила Леви. – Почему?

– У меня есть предположение. Я думаю, Лонгман тоже считал Хёрста слишком опасным, чтобы оставлять его на свободе. Лонгман был умным человеком. Очень умным. Он видел Хёрста насквозь и готов был сделать все, что в его силах, чтобы ему помешать. Наверное, он подумал, что Дерек пришел к такому же решению, когда не стал спрашивать Тину о татуировке. Поэтому Лонгман ничего не предпринял. Он пропустил сомнительное доказательство, тем самым усилив подозрения Хёрста, что мы все в этом участвовали. Что мы все сговорились, чтобы его засадить.