Я пересмотрел все эти фотографии ни один раз, с восторгом и грустью вспоминая эту женщину.

Том познакомил меня с одной художницей, и мы вместе с ней занялись альбомом. Она расписала каждую страницу, на которую я бережно вклеивал фотки, а после сделала потрясающую обложку. Я назвал его так, как и просила Аманда. «Последнее путешествие мечты». И чуть ниже витиеватыми золотыми буквами была выведена надпись — «Жила-была тетушка Аманда, которая любила кино и мечтала путешествовать».

Когда работа была закончена, я, взяв альбом, поехал в колумбарий.

— Здравствуйте, Аманда, — тихо произнес я, глядя на ее имя на мемориальной доске и прижимая альбом к груди.

Я чувствовал себя неловко, в конце концов, я никогда ни к кому не ходил на могилы и в колумбарии. Я никогда не разговаривал с теми, кого уже не было на этом свете. Я видел такое только в фильмах и не понимал, что должны чувствовать эти люди, ведущие монологи перед куском гранита.

Но Аманда любила повторять, что некоторых вещей и не дано понять, пока сам не пройдешь через них. И я считал, что поступаю правильно, приехав сюда.

Потоптавшись с ноги на ногу, я глубоко вздохнул и протянул альбом к мемориальной доске.

— Я сделал то, о чем Вы говорили, хоть Вы и не просили об этом прямо, — неуверенно протянул я и замолчал.

Ответом мне была тишина и приглушенное пение птиц. Постояв полминуты с вытянутыми руками и не дождавшись ничего, я снова вздохнул.

— Боже, чем я занимаюсь… — пробормотал я.

Усевшись на пол, я раскрыл альбом, снова глядя на фотографии, каждую из которых изучил до малейшей детали, так, что они отпечатались в моей памяти.

Вот одна из последних фотографий, сделанных в Швейцарии. Аманда покачивалась в лодочке на водах озера Блау11. Она рассказывала когда-то про это озеро, говорила, что оно получило название в честь синей воды. Существовала легенда об этой синей воде: местные говорили, что голубоглазые девушки плакали на берегу этого озера, а потом умирали от разбитого сердца. Я только посмеялся над этой легендой, но прекрасно видел, как горели глаза Аманды. Всё-таки порой она бывала законченным романтиком.

Найдя одну из фотографий, сделанных в Италии, я улыбнулся, проведя кончиками пальцев по глянцевой поверхности.

— Вы тут выглядите молодой и красивой, словно Вам и правда всего лишь чуть меньше сорока, — тихо сказал я.

На фотографии Аманда в пышном аляповатом платье и шляпкой с широкими полями прогуливалась по живописным улочкам Рима. Словно она вовсе не умирала, а приехала искать себе жениха иностранца. На следующей фотографии женщина с довольным видом ела прекрасную неаполитанскую пиццу. Фотограф успел запечатлеть ее, когда она растягивала зубами сыр с треугольничка пиццы. Я рассмеялся.