– А потом нам пришлось избавиться от контейнера, потому что полудницы нас преследовали.

– Угу.

Они вновь замолчали, на этот раз не глядя друг на друга.

– Ты мне веришь, Векса?

– Верю или не верю, это уже неважно. Графу больше не нужен препарат.

– Не нужен? Что изменилось за последний час?

– За последние пять минут. Все, доктор. Изменилось все.

Илий шагнул ему навстречу:

– Зачем ему были нужны хлоропиоиды, Векса? Он болен, да?

Гульшан задержала дыхание. Журчание реки в тишине будто сделалось громче. Векса задумчиво сплюнул, потер лысину:

– Много лет назад молодая жена Графа тяжело заболела. Говорят, все началось, когда она искупалась в холодной воде в жаркий день. Сначала она не могла удерживать маленькие предметы в руках, например, вдеть сережку в ухо. Потом стала ронять вилку, путать имена и, наконец, перестала ходить. Не знаю, как называется эта болезнь, но у нее были какие-то проблемы с мозгом. И холодная вода, как говорили некоторые врачи, послужила катализатором. Надо знать характер Графа – когда-то он считал, что нет такого препятствия, которое он не смог бы преодолеть. Он ездил по всему миру, искал лекарство. На статьи Клуге он наткнулся, когда уже потерял всякую надежду. Официального разрешения на эксперименты ему не дали. Но это его не остановило. В строительство лаборатории Граф вложил целое состояние. Но к тому моменту, когда препарат еще не был применен на людях, его жена неожиданно скончалась.

– Не понимаю, – нахмурился Илий. – Почему же тогда он продолжил разработки?

Векса странно посмотрел на доктора:

– У них была маленькая дочь. Ей исполнилось четыре, когда и у нее начали проявляться те же симптомы, что у матери. Выходит, холодная вода здесь ни при чем.

Илий молча подошел к перилам, оперся на них и поглядел вниз, на темные потоки.

– Теперь все ясно…

– Понимаешь, доктор, почему я остался с ним? Хотелось помочь его девочке.

Илий быстро повернулся к наемнику:

– Ты ведь знаешь, что от препарата ей стало бы еще хуже. Сначала она почувствовала бы себя здоровой, но после…

– Знаю, знаю. Но Граф как будто ослеп. Когда узнал, что случилось с пациентками из-за солнца, сказал, что его дочь будет жить в местах с искусственным освещением. По мне, так тоскливая жизнь для ребенка… Граф верил Клуге и готов был пойти на все, чтобы спасти ее. Не останавливался ни перед чем. На какие глупости, подвиги и жертвы мы готовы ради своих детей! Знакомое ощущение, а, доктор?