– Да, я останусь здесь.

Удовлетворившись ответом, Хлоя поковыляла в лес, тяжело опираясь на костыль. Кажется, где-то вдалеке журчала вода.

Отойдя достаточно далеко от Ники, она прислонилась к могучему дереву и попыталась не заплакать, но у нее ничего не вышло.

Закрыв глаза, она почувствовала, что падает.

* * *

Паркер и Нэйт шли по главной улице городка, читая надписи на табличках с фамилиями, укрепленных на фасадах домов: КЭНТОН, ЛИТТЛ, ГРОСС, ИДВАРДС. Надпись на табличке, прибитой к фасаду самого большого из домов, гласила: ЛИДС. Надо думать, когда-то это был весьма внушительный дом, он стоял неподалеку от церкви в окружении все тех же голых костяно-белых деревьев. Двери были заколочены досками, окна закрыты ставнями, прибитыми к рамам, стены и крыша хотя и были полуразрушены, как и в других домах, но все равно прежнее великолепие не исчезло. Члены семейства Лидсов, кем бы они ни были, давно уже превратились в прах, но их дом продолжал стоять, будто надгробие на могиле.

Подавив свое любопытство, Паркер следовал за Нэйтом. Улица поворачивала к церкви. Ее когда-то белые доски посерели от времени и непогоды, а простой крест над крышей казался черным на фоне пасмурного неба. Если дом Лидсов был большим, то церковь была огромной настолько, что не показалась бы неуместной и в современном Ньюарке. Как и везде, окна и дверь были заколочены, но, когда они подошли ближе, Паркер увидел, что некоторые из досок на двери оторваны.

Похоже, здесь кто-то побывал.

Не утерпев, Паркер побежал, чувствуя, как сердце колотится в горле. Его ботинки прогрохотали по ступенькам, и те заскрипели под его весом. Оторванные доски валялись на земле, точно мусор. Нэйт кивком показал на них:

– Как по-твоему, когда это произошло?

– Не знаю, – ответил Паркер. – Но думаю, недавно. Посмотри. – И он кивком показал на относительно свежие следы на древесине, оставленные там, где были оторваны доски.

Нэйт посмотрел на Паркера:

– Черт побери. Ты думаешь, это был он?

Да, прохрипело сознание Паркера.

– Не знаю.

Должно быть, это в самом деле был он.

– Наверное, да.

– Ну и чего мы торчим на пороге? Ты хочешь войти или нет?

Паркер кивнул, пожалуй, слишком быстро:

– Да.

Он посмотрел на узкую щель внизу. Мог ли отец протиснуться в эту дыру? Он этого не знал, но сам-то он точно не пролезет, даже если встанет на четвереньки.

Черт, какие проблемы…

Занеся топор, Паркер рубанул по нижней доске и разрубил ее надвое с треском, похожим на выстрел. Затем, напрягши плечи, принялся рубить опять, опять и опять, отрывая доски от дверной коробки и отбрасывая в сторону. Затем, когда все доски были оторваны, он попятился, с силой ударил ногой по двери и распахнул ее.

Тяжело дыша, Паркер посмотрел на Нэйта:

– Ну что, идем?

Нэйт щелкнул языком:

– Я иду за тобой, здоровяк.

Паркер кивнул и вошел в старую церковь.

Его мертвой волной обдал запах затхлости, пощипав верхние синусы и пощекотав мозг. Паркер фыркнул, сплюнул на неровный пол, затем закрыл нос и рот краем футболки, рассматривая то, что его окружает, сквозь запотевшие очки.

Должно быть, когда-то неф этой церкви выглядел внушительно, но теперь он почти разрушился. Из давным-давно разбитых окон наверху лился свет, падая на скамьи, покрытые пылью; во всех углах серела паутина, а в щелях между треснувшими половицами росли сорняки. В глубине над опрокинутой кафедрой висел большой деревянный крест, похожий на тот, что высился на крыше.

Здесь пахло плесенью, гнилью и горьким мелом, и Паркер вспомнил, как родители привезли его в Норт-Плейнфилд, чтобы очистить дом его дедушки, после того старик отдал Богу душу. Возясь на чердаке, он обнаружил в самом дальнем углу дохлого енота, изъеденного червями. Тут была такая же вонь. Как будто что-то заползло в церковь, чтобы умереть.

Он стал медленно обходить помещение, всматриваясь в детали и поддевая ногой кучи трухи. В дальней стороне церкви на стены обрушилось дерево, и в пролом проникал свет. На потрескавшихся пюпитрах перед рядами скамей лежали превратившиеся в бумажную массу молитвенники, которые можно было узнать по золотым крестам на гниющих переплетах. Паркер попытался взять одну из книжиц, но она рассыпалась в его руках.

За опрокинутой кафедрой под крестом Паркер повернулся туда, где, должно быть, стоял пастор, когда вел проповеди. Родители так и не научили его посещать церковь. В Бога он не верил. Должно быть, унаследовал это от матери – та всегда интересовалась только тем, что можно было доказать. Поэтому, когда отец пропал, ей только и осталось, что переживать наедине с собой. Неудивительно, что у матери сорвало резьбу. А отец? Иногда Паркеру казалось, что отец если и не религиозен, то по крайней мере духовно углублен. Они никогда на эту тему не разговаривали, и Паркер был уверен, что жизнь после смерти – это полная лажа, пока, проснувшись, он не обнаружил перед собой ухмыляющегося призрака. Так что теперь он уже и не знал, что думать.

Паркер сдвинулся с места, и старые половицы под его ногами заскрипели. Опустив взгляд, он заметил кое-что такое, чего не замечал прежде.

Встав на колени, он смел руками в сторону хвою и землю и обнаружил широкий прямоугольник, вырезанный в половицах и почти невидимый, если не присматриваться. С одной стороны были вделаны ржавые бурые петли, а с другой сохранилось потемневшее кольцо ручки. Паркер постучал по прямоугольнику кулаком. Под ним определенно была пустота.

– Тут, в полу, есть дверца, – крикнул он.

Нэйт на другом конце церкви поднял голову, и в его черных глазках-бусинках вспыхнуло любопытство.

– Что-что?

– Дверца, – повторил Паркер. – Она вделана в половицы за кафедрой.

– Какая дверца?

– Ну, как в погребе или подвале.

Нэйт прошел между поваленными скамьями и остановился рядом с Паркером:

– А она открывается?

– Я еще не пытался ее открыть.

Нэйт закатил глаза и нетерпеливо хмыкнул:

– Не могу представить, друг, что ты настолько нелюбопытен.

– Я ждал тебя, – запротестовал Паркер.

– Тогда давай откроем, – сказал Нэйт. – И я позволю, чтобы это сделал ты, думаю, понятно почему.

Паркер посмотрел на призрака, затем схватился за латунное кольцо и потянул. Петли пронзительно заскрипели, в барабанные перепонки словно иголки вонзились, но он продолжал тянуть, и дверца поддалась. Под ней обнаружилась лесенка, уходящая в темноту. Паркер не видел, что находится внизу: то небольшое количество света, которое освещало церковь, не проникало так глубоко. Он со стуком откинул дверцу на половицы, подняв облако пыли. По пустой церкви пронеслось эхо, но сам подвал был тих, как могила.

– Как ты думаешь, что они держали там? – спросил призрак.

Паркер скинул рюкзак и, достав из его бокового кармана фонарик, включил его. Луч резкого белого света прорезал сумрак нефа, словно световой меч, и Паркер направил его вниз. До земляного пола наверняка было не больше десяти футов, но сверху казалось, что это расстояние раза в три раза больше.

– Давай спустимся и посмотрим, – предложил Паркер.

Зажав конец фонарика в зубах, он начал спускаться по ступенькам в темноту.

* * *

Свернувшись в клубок под пригорком, Адам-нежить спал. Ему снился голос, похожий на лед, скользящий по его горячей, нагретой до волдырей коже. Этот голос выполз, чтобы успокоить его, из немыслимо крошечных пространств, разделяющих частицы воздуха; он, словно щупальцами, ласкал и холодил его странное новое тело, оттесняя лихорадку, поселившуюся в нем.

Я здесь, с тобой, шептал голос. Ты не один. Я защищу тебя. Я помогу тебе остаться в живых. Просто следуй за мной и держись рядом.

Теперь уже было поздно останавливать этот голос. Он, Адам, находился в его власти. Превращение было почти полным. Он уже ничего не может сделать, остается только одно – тонуть.

Одинокий, охваченный невыносимой болью, прежний Адам послал все к чертям и исчез в разверзнувшемся перед ним колодце – в колодце, который был внутри него. Костлявая нежить, вылезшая из колодца, была уже не им.

Я здесь, с тобой, Адам.

Я люблю тебя, Адам.

Но нежить не узнала это имя.

12

12

Сегодня камни казались намного тяжелее, чем вчера. Хлоя старалась не думать о том, что будет с раной в ее животе. Один за другим они с Ники перетаскивали камни из зарослей туда, где оставили Джоша.

Пока Хлоя искала камни, Ники оставалась рядом со своим парнем. Расстегнув молнию, она держала его за руку и смотрела вдаль.

Потом они вместе обкладывали Джоша камнями. На зеленом полиэстере спального мешка, несмотря на тусклый утренний свет, были видны ярко-красные пятна от вывалившихся внутренностей. По крайней мере, так думала Ники.

Хлоя вытерла пот с покрасневших шеи и щек и, опираясь на свой костыль, повернулась к Ники.

– Ну все, обложили. Теперь надо укладывать камни на него, – сказала она. – Пожалуй, собрали мы достаточно.

Ники поморщилась.

– Что?

Ее подруга помотала головой.

– Нет, серьезно, что? – не поняла Хлоя.

– Я подумала, и… – Ники испустила сдавленный стон и грязными руками вытерла слезы. Затем сказала: – Я могу это сделать?