— Это странно, — согласилась Тесс. — Неоправданно высокий риск. Насколько мы можем быть уверены в том, что это один и тот же человек?

Перед тем как ответить, Мичовски глубоко вздохнул:

— Как мы вообще можем быть в чем-то уверены в этой неразберихе? Мы отобрали это дело на основе виктимологического портрета жертв, модуса операнди и района совершения преступления. Оно подходит, но в то же время представляет собой исключение.

— Так, понимаю.

— Тут их полно. — Мичовски постучал по стопке папок.

— Чего именно?

— Исключений.

Она повернулась и посмотрела на таблицу. Факторы сильно различались, особенно продолжительность нападений и МО.

— Что произошло с Роуз? — спросила Тесс, не отрывая глаз от фотографии места преступления: на пропитанных кровью простынях распростерто тело женщины с заклеенным скотчем ртом и привязанной скотчем же к ножкам кровати. Всё свидетельствовало о ее мучительном уходе из жизни.

— Он принес игрушки и прихватил их с собой, когда уходил. На месте мы ничего не нашли, но док уверен, что он использовал приспособления.

Тесс вопросительно посмотрела на Риццу.

— Тут сказано: «насильственное вагинальное и анальное проникновение с помощью чужеродных предметов», — прочитал тот. — Это не мое обследование. Шесть лет назад, когда это произошло, я писал докторскую. Но вчера вечером я созвонился с доктором Гомесом, и он подтвердил каждую деталь.

Тесс нахмурилась, думая о том, как это повлияет на имеющийся у них профиль убийцы.

— А разве проникновение чужеродными предметами не свидетельствует об импотенции нападающего? — спросила она.

— В этом случае — нет, — объяснил Рицца. — Эти предметы использовались только в начале.

Тесс пришлось усилием воли подавить нервную дрожь.

Мичовски продолжил:

— Кристен Дженкинс, двадцати четырех лет, исполнительный ассистент из риелторской фирмы. Ее обнаружили в собственном доме-дуплексе в распростертой позе с многочисленными ножевыми ранами. Соседи по дому находились в отъезде. Она — третья жертва.

Тесс кивнула, просматривая данные, занесенные в таблицу.

— Затем, номер четыре, Вероника Норрис, двадцати лет, студентка, работала над дипломом по бизнесу. Ее нашли подвешенной в собственном доме, — продолжал Мичовски. — Убийца принес с собой инструменты и вбил гвозди в опорную балку, которая проходила между кухней и гостиной. С ней он… гм… не торопился — пробыл у жертвы по крайней мере шесть часов. Она была самой молодой, — добавил Мичовски и умолк. Потер лоб, потом стиснул кулак, поджал губы. — Я просто с ума схожу, — с чувством произнес он, и Тесс, оторвавшись от фотографии Вероники, посмотрела на него. — Когда попадается дело, которое ты не можешь раскрыть, приходится потом как-то с этим жить. Тупо не хватает улик — и что ты с этим можешь поделать? Что вообще можно сделать, если нет никаких зацепок, никаких подозреваемых? Ты живешь дальше, потому что завтра другой упырь убивает кого-то еще и ты снова по уши в работе. А потом случается вот это, — он ткнул в заполненную таблицу. — Все эти женщины… я знаю, что прошло много лет, но вы только посмотрите на это!

Фраделла перестал стучать по клавишам и уставился на напарника, подняв брови.

— Мы его поймаем, — произнесла Тесс спокойным, уверенным голосом. — Я тебе обещаю.

— Я иногда просто ненавижу свою работу, — выдохнул старший детектив. Явно смущенный своей откровенностью, Мичовски отвел взгляд и закашлялся. Потом с усилием втянул в легкие воздуха и продолжил:

— Пятый номер: Карен Роджерс, двадцати пяти лет. Изучала искусство, — он остановился и еще раз прочистил горло. — Муж находился в командировке. Их дом стоит на большом участке, так что у подонка была возможность порезвиться всласть. Он пробыл там почти весь день. — Подбородок у Мичовски подобрался, когда он сжал челюсти.

— Он несколько раз клеймил ее каминной кочергой, — вступил Рицца. — Она отчаянно сопротивлялась. Она даже разрезала кожу путами, которыми он ее связал. На костях ладоней и стоп есть трещины, которые возникли из-за попыток вырваться. К несчастью, ни единого следа ДНК у нее под ногтями найдено не было. Это было абсолютно чистое место преступления.

— Ножевые раны? — спросила Тесс, внутренне сжавшись.

— Многочисленные, заканчивающиеся характерным фатальным ударом в низ живота, который мы уже наблюдали, — добавил Рицца. — С растянутыми краями.

— Следующая жертва, номер шесть…

— Погодите, — перебила Тесс Мичовски, все еще разглядывая яркие рыже-золотистые волосы Карен. — Я вижу новый сценарий.

Фраделла перестал печатать и пристально посмотрел на нее.

— Вы заметили, что в случае с Кристен соседи уехали в отпуск? Что несуб прихватил с собой инструменты и толстые гвозди для Вероники и знал, что муж Карен находится в командировке? Он выслеживал этих женщин!

Издав протяжный стон, Мичовски откинулся назад на спинку стула.

— Он ждет их у них дома, он все тщательно планирует, — добавила Тесс.

— Мы это знали, — заметил Фраделла. — Это есть в профиле.

— Но не на таком уровне, этого мы не знали. Он, должно быть, наблюдал за ними месяцами. — Она наклонилась к таблице, изучая следующее место преступления. — Ладно, шестой номер.

— Карла Кокс, двадцати трех лет, специалист по работе с клиентами из химической компании. В ее случае — повторяющаяся сексуальная асфиксия. Ее нашли задушенной в собственной квартире, но смертельный удар был нанесен острым предметом в нижнюю часть живота, — доложил Мичовски.

— Начиная с этого случая, — вмешался Рицца, — он наносил только один удар ножом, не более. Один удар, в нижнюю часть живота. Все удары смертельные, разрезающие общую подвздошную артерию, с обеих сторон. Он добился хирургической точности удара.

— Затем, Сью Бейли, также двадцати двух лет, стажер крупной бухгалтерской фирмы, он вырезал на ее теле слова, символы, неразборчивые знаки. Снимки вы видите.

— Да, уже посмотрела.

— Номер восемь: Дайана Уэбб, двадцати семи лет. Компьютерный программист на фрилансе. Он подвесил ее и порол в течение нескольких часов, — сказав это, Мичовски глотнул из кружки кофе, словно пытаясь смыть ужас описанных им смертей. — Практически содрал с нее кожу, пока она еще была жива.

— В этих двух последних случаях изнасилований не было? — уточнила Тесс, хотя подозревала, что ответ она уже знает.

— Продолжительные и неоднократные изнасилования во всех случаях, — угрюмо доложил Рицца.

Она на секунду закрыла глаза — жуткие сцены замелькали перед ее мысленным взором. Тесс тряхнула головой и показала на таблицу:

— Я вижу, вы добавили к таблице два новых имени.

— Ну да, — ответил Фраделла. — Мы не уверены на все сто процентов, что эти случаи подходят, но это не исключено.

— Хорошо, давайте посмотрим.

— Тринадцать лет назад, когда Гарза еще орудовал на свободе, было заведено дело. Семейство Бэнкс заявило, что их собака спугнула кого-то и они видели издалека, как убегал мужчина. Он пытался проникнуть в их дом через заднюю дверь. В деле есть описание. Белый, около тридцати, хороший бегун, в отличной физической форме.

— Ну это мог быть кто угодно! — отреагировала Тесс. — Грабитель или наркоман.

— Все подходит, только Бэнксы остались живы. Тот же возраст, район, изолированный дом в пригороде, сумерки, нападение совершено в пятницу вечером.

— Ладно, допустим, вы правы. Но почему вы считаете, что это наш несуб, а не Гарза? Оба всё тщательно планировали, собаки вряд ли бы испугались, если знали о ее существовании.

— Пес появился в доме за два дня до нападения, а до этого жил с отцом Кэти Бэнкс. Если вам нужна еще одна причина, посмотрите на Кэти! — добавил Фраделла и, нажав на клавишу, вывел на большой экран портрет молодой стройной блондинки.

— Ага, — отреагировала Тесс. — Хорошо, семья Бэнкс, возможно, вписывается в нашу таблицу. Принято. А что насчет… э-э… Ширли Фриман?

— Да, двадцатитрехлетняя продавщица магазина подходит буквально по всем критериям, за исключением одного. — Мичовски полистал материалы дела. — Ее убили ударом в сердце. Ни пыток, ни изнасилования. Ее бабушку также убили ударом ножа, в шею. Орудие убийства аналогично любимому лезвию несуба. Старушка успела перед смертью нажать на тревожную кнопку на медицинском браслете.

— Не вписывается, — задумчиво произнесла Тесс. — Он бы знал про бабушку. Не говорите мне, что она появилась в доме накануне.

Мичовски и Фраделла энергично закивали.

— Это Ширли, — сказал Фраделла и вывел на экран портрет. Она в точности подходила под описание жертв несуба.

— То есть бабушка его спугнула в самом начале, да? Это когда было?

— Четыре года назад. На сигнал тревоги через семь минут прибыли медики, но он, должно быть, успел убежать. Они никого не видели. Он просто исчез.

С нарастающим раздражением Тесс еще раз изучила материалы, вывешенные на доске.

— Пожалуйста, скажите мне, что у нас есть хоть что-нибудь с мест преступлений. Ну хоть что-то: ДНК, волосы, волокна, что-нибудь?

Мичовски и доктор Рицца покачали головами, расстроенные не меньше, чем Тесс.

— Ну как он это делает? — пробормотала она себе под нос.

— Вы не смотрели фильм «Гаттака»? — спросил Фраделла. — Я думаю, вот что он сделал: отскреб, отмыл и побрил каждый сантиметр своего тела.

— Возможно, ты прав, — вздохнула Тесс. — Не исключено, что у него есть доступ к криминалистическому оборудованию и информации. Комбинезон с капюшоном, шапочки, бахилы и все такое.