– Серхио Эчабуру? Шеф-повар?
– Да. Именно он был вдохновителем проекта.
– Интересно. А ты, Клара, чем занималась?
–
– А Айноа и Юсра, чем они занимались?
– Я вам уже сказал – хватит! – резким тоном прервал его сеньор Салас. – Уходите.
– Доктор Инчауррага, пожалуйста, – позвал его от двери Отаменди.
– Еще всего лишь один вопрос. Меня интересует ваше мнение как специалистов: сложно ли видоизменить яд какого-либо из этих видов, чтобы он не был смертельным?
Майте и Клара снова переглянулись. Поразмыслив несколько секунд, Майте ответила:
– Я бы сказала, что нет. После того как яд выделен из тела животного, требуется главным образом его разведение. Это вопрос пропорций. Действительно сложно – это создать генетически модифицированных животных с такой концентрацией токсина в ткани, чтобы жизни и здоровью человека ничего не угрожало. В этом случае речь идет об изменении ДНК. Однако производить какие-либо действия с ядом, если он уже выделен, относительно просто – с этим может справиться любой второкурсник.
Терпение Хона Саласа, казалось, достигло последней точки. Он вытащил из кармана свой телефон и принялся искать номер в записной книжке.
– Сеньор Салас, прошу вас, нет никакой необходимости звонить инспектору, – примирительным тоном произнес Отаменди. – Чем меньше мы будем его отвлекать, тем быстрее завершится расследование. Пожалуйста, не навлекайте на нас его гнев, мы уже уходим.
С весьма недружелюбным выражением лица сеньор Салас заблокировал телефон и сунул его в карман. Должно быть, он успокоился, лишь увидев, как назойливые посетители наконец покидают его дом.
– Спасибо за все и, если вам что-то понадобится, обращайтесь к нам. Мы будем дежурить внизу, напротив вашего здания. И ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо.
Отаменди поспешил выйти, увлекая за собой Айтора.
Дверь в квартиру семьи Салас захлопнулась, как вход в сейфовое хранилище, и они остались в темноте на лестничной клетке.
– Черт возьми! – недовольно воскликнул судмедэксперт, когда они уже оказались в лифте.
– Мы и так позволили себе больше, чем следовало. У отца есть прямая связь с Эчеберрией: если он позвонит инспектору, у нас будут большие проблемы.
– Ну конечно, вы задали все вопросы, какие хотели, но о самом проекте мы почти ничего и не узнали. Нам даже неизвестно, каковы были все направления исследований.
– Ладно, пока есть что есть. И точка.
Судмедэксперт хотел что-то возразить, но, посмотрев в лицо Отаменди, пришел к выводу, что это бесполезно. Полицейский был занят своими мыслями. Айтор почувствовал полную растерянность, словно они искали нечто очень маленькое в каком-то огромном пространстве.
Эва и Льярена дожидались их, укрывшись под навесом автобусной остановки. Полицейского Гомеса нигде не было видно. Вместо того чтобы направиться к ним, Отаменди свернул направо. Айтор последовал за ним. Здание, где жило семейство Салас, располагалось на склоне, в нижней части района Айете, и соединялось с ним крутой каменной лестницей. Отаменди и Айтор завернули за угол и оказались прямо перед ступеньками: это было темное и пустынное место. Они поднялись на первый пролет лестницы. Льярена перешел через дорогу, чтобы присоединиться к ним, Эва тоже направилась следом. Айтор посмотрел на нее выжидающе. Была ли она все еще зла на него? Приблизившись к нему, аспирантка протянула руку к вороту его плаща и поправила переднюю часть, вывернув ее наружу.
– Чтобы дождь не попадал, – пояснила она.
– Слушай, извини меня, я сказал тогда не подумав, – с облегчением произнес Айтор.
– Не беспокойся, это мои заскоки. Призраки прошлого.
– Тебя можно об этом спросить?
– Лучше не надо, – ответила Эва, сместив фокус своего внимания на полицейских.
– А где Гомес? – спросил Отаменди, поднявшийся уже на самый верх лестницы.
– Он пошел осмотреть периметр – нет ли здесь еще какого-то входа, – ответил Льярена.
Отаменди кивнул, снял со своего пояса фонарь и, осветив им ближайшую скамейку, крикнул своему товарищу:
– Спустись туда. Нет, до самого низа. Вот так, стой там. – Полицейский сел на скамейку. – Ты меня видишь?
– Да, – ответил Льярена.
– Видишь мое лицо? – Отаменди посильнее натянул на голову капюшон своего дождевика.
– Нет, конечно!
Полицейский повернулся лицом, поглядывая на него краем глаза.
– А так?
– Тоже нет, но сейчас видимость нулевая. Может быть, при дневном свете…
Отаменди поднялся и осмотрел участок возле скамейки при свете фонарика, но на этом месте теперь не было ничего, кроме огромной лужи.
– Что вам рассказали Клара и Майте? – поинтересовалась Эва у Айтора.
– Ну, то, что они заметили подозрительного типа, когда отвозили снаряжение в свой келлер в Гро, а потом снова увидели его здесь. Ничего нового, – ответил Айтор. – На самом деле из-за отца Клары нам пришлось держаться в очень жестких рамках.
– А о проекте «Саутрела» они вам ничего не сказали? – спросила аспирантка.
– Мы узнали, что Клара Салас изучала медуз, а Майте Гарсия – лягушек. Но потом нам пришлось уйти, – сообщил Айтор, наблюдая, как Отаменди осматривает скамейку с помощью своего фонаря. – Остается выяснить, чем занимались Айноа Абенохар и Юсра Адиб.
– Юсра исследовала воздействие абсента и… – начала Эва.
– Абсента? Напитка? А ты откуда знаешь? – взволнованно перебил ее Айтор.
– Вообще слово «абсент» происходит от названия растения –
– Разные ощущения? Хочешь сказать, все это делалось в целях увеличения гастрономического туризма? – Отаменди повернулся, услышав их разговор.
– А что насчет Айноа Абенохар? – спросил судмедэксперт.
– Угадай, – с серьезным выражением лица ответила Эва.
Итак: растение, медуза и лягушка. В той или иной степени – все токсичные. Ответ напрашивался сам собой.
– Фугу, – произнес Айтор.
– Правильно. Тетраодоны, широко известные также как «рыба-шар».
– Черт возьми.
Это все подтверждало. Дело не просто сводилось к тому, что жертвами были участники проекта, но и способ совершения преступлений явно основывался на проводившихся в его рамках исследованиях. Все было каким-то образом связано с этим научным проектом.
– Хайме, – обратился к Отаменди Льярена, заметно взволнованный.
– Что?
– Я нашел ту девушку с бульвара.
– Серфингистку? Серьезно? Черт побери, Льярена, нужно было с этого начинать! Как тебе это удалось?
Отаменди разочарованно окинул последним взглядом скамейку и, спустившись по лестнице, направился со своим товарищем к машине. Айтор и Эва последовали за ними.
– У нас есть пара групп в ватсапе, где мы делимся новостями и обсуждаем состояние моря. Есть ли волны и где, какой был прогноз… Я просто спросил там – не был ли кто-то в Ла-Конче накануне вечером, решив испытать удачу. Написал, что это очень важно, но без каких-либо уточнений.
– И?
– Мои друзья знают, что я полицейский, и если в моем сообщении написано, что это важно, они не оставят его без внимания.
Отаменди кивал, внимательно слушая. Они переходили дорогу, направляясь к патрульной машине. Айтор и Эва следовали за ним по пятам, стараясь не отставать, чтобы не пропустить рассказ Льярены.
– Так вот, в результате объявился один мой товарищ, с которым я учился в школе, и написал, что его сестра Соня была в этот вечер в Ла-Конче, надеясь поймать волну.
– Замечательно. Тебе удалось с ней поговорить?
– Да, пришлось ее разбудить. Эта девочка считает себя умнее других и думает, что удача будет следовать за ней, как только она возьмет с собой доску для серфинга. Вот она и явилась сюда. – Эрцайна показал рукой на простиравшееся перед ними темное море.
– Она видела высокого парня у Гребня Ветра?
– Нет, она туда не дошла. А насчет бегуньи Соня сказала, что не обратила на нее внимания.
– Но у тебя все-таки что-то есть. Иначе ты не стал бы так долго тянуть, – заметил Отаменди.
– Она живет в Антигуо, то есть неподалеку, поэтому зашла еще на пляж Ондаррета, надеясь, что, может быть, там ей повезет, но все без толку. Потом, на обратном пути, она проходила через туннель и заметила парочку.
– Влюбленная парочка! – воскликнул Айтор.
– И наш свидетель, бегунья Амайя Мендоса, сообщила, что видела целующуюся парочку в туннеле у пляжа Ондаррета, – напомнил Отаменди. – Ладно, садитесь скорее в машину, мы сейчас все промокнем.
Полицейский открыл заднюю дверь, пропустив перед собой Айтора и Эву, и сам забрался следом за ними. Льярена устроился впереди на пассажирском сиденье.
– Ну скажи мне, что ты знаешь их имена, – нетерпеливо произнес Отаменди.
– Да, – ответил Льярена, и Отаменди торжествующе сжал кулаки. – Соня, серфингистка, узнала девушку. Они учатся в одной школе. Ее зовут Эрика Сальвадор, она на два класса старше.
– Соня что-то сообщила тебе об этой Эрике?
– Сказала, что девчонка – сорвиголова, – ответил Льярена. – Из тех, кто курит на переменах и встречается с плохими парнями.