– Мы не можем взять вас с собой, у нас ведь открытый корабль, – пояснил Микел.

– Вы же видели, где я живу. Я сплю в пещере и на голых камнях, – с жаром напомнила я.

– Опасно, – заупрямился Микел.

Я показала ему образ Девы Марии.

– Она защищала меня две зимы, и вас тоже оградит от бед.

Мое обещание впечатлило Микела, и он передал его товарищам, а те тут же протянули руки к святому образу, который в этих диких местах казался подлинным чудом. Волны с шумом разбивались о скалы. Над нами кружили птицы, время от времени падая камнем к воде, чтобы поймать рыбу. А Небесная Заступница взирала на нас с непоколебимой нежностью.

– Верните нас обеих домой, – упрашивала я басков. – Сжальтесь надо мной и почтите Богоматерь.

Азнар снова заговорил.

– Не можем, – с сожалением сообщил мне Микел.

Я передала ему в руки образ Девы Марии и достала блестящую монетку.

– Окажите мне честь, примите эту плату, – сказала я Азнару, протягивая золото.

Эти слова не нуждались в переводе. Капитан внимательно оглядел монету и показал товарищам. Все убедились, что это самый настоящий, ни капли не потускневший и не погнувшийся французский экю.

– Одна золотая монета сейчас, – продолжала я, – и еще одну заплачу, когда мы высадимся. Много места я не займу. Эти священные книги – весь мой багаж.

Азнар взглянул на меня, поднял монету, чтобы внимательнее рассмотреть ее на солнце. Потом стал раздавать приказы. Ион занес на корабль мои книги, Микел взял образ Святой Девы, а рыбак по имени Юлен помог мне зайти в воду и добраться до ближайшего судна.

Я не стала дожидаться, пока он перенесет меня через бортик на руках, а сама проворно забралась на палубу. Корабль был сколочен грубо, ноги скользили по влажным доскам, но, когда я устроилась на ящике с рыбой, мне показалось, что я взошла на самый прекрасный трон. Пока рыбаки поднимали якоря и паруса, я молчала, да что там, даже дышать боялась: вдруг сейчас случится что‐нибудь страшное или капитан передумает.

Но нет, обошлось без трагических происшествий, да и Азнар не стал менять решение.

Корабли понеслись по беспокойным волнам, подгоняемые проворными ветрами, то приподнимаясь, то опускаясь. Все лицо у меня было мокрое от соленых брызг. Я еще долго смотрела, как мой остров, мое узилище, мое тайное королевство ускользает от меня навсегда.

Гранитный берег вместе со скалами и той частью побережья, где расположился птичий город, вместе с тропками, по которым я ходила, колючими кустами и лужицами на камнях стремительно удалялся и наконец совсем исчез. Теперь кругом не было ничего, кроме неба и океана. Мне на глаза навернулись слезы. Я опустила голову и торопливо вытерла их, пока рыбаки не заметили, ведь я уверяла, что плакать не стану. А плакала я от радости, что смогла спастись, и от горя, что покидаю остров одна.