– Идите есть! – позвала я своих гостей.

Они с аппетитом поели, и я пообещала, что завтра будет новая порция яиц, а потом храбро добавила:

– Могу для вас и птиц настрелять!

Когда Микел перевел мое предложение, рыбаки тревожно нахмурились. Тот, что был в красной шляпе, дал решительный ответ.

– Нет, это невозможно, – перевел Микел.

Вот тут я перегнула палку. Разве монахиня может палить по птицам? А вдруг теперь они перестанут мне верить? В глазах рыбаков читались сомнения, но я надеялась, что голод сделает свое дело и, когда им захочется свежего мяса, они станут сговорчивее.

– Вы тоже можете на них поохотиться, – предложила я Микелу. – Я покажу, где они гнездятся, настреляете сколько угодно.

Он покачал головой.

– У нас порох испортился.

– У меня осталось еще немного, – сказала я. – Можете еще кого‐нибудь с собой взять. – Я показала ему три пальца в знак того, что у меня есть три исправных ружья. – Одна аркебуза мне и две вам.

Конечно, опасно было показывать чужакам свой дом и предлагать оружие, и я сама успела испугаться, что слишком уж тороплю события, но внутренний голос подсказывал: если я хочу заслужить доверие басков, нужно довериться им самой.

Рыбаки стали обсуждать мое предложение, то и дело кивая на скалы, на которые нужно было взобраться, чтобы достать мое оружие. Наконец баск в красной шляпе разрешил Микелу пойти со мной, а тот взял себе в помощники рыбака по имени Ион.

Я повела басков к пещере. Очень непривычно было смотреть на остров их глазами: им моя тропа показалась чересчур крутой, кустарник – удивительно колючим, а солнце жгло так беспощадно, что нигде не укрыться. Я часто ходила этим путем и в два счета преодолевала все трудности, а рыбакам подъем дался нелегко. А когда мы добрались до входа в мое убежище, они заглянули внутрь и удивленно покачали головами.

– Нет! – потрясенно воскликнул Микел, когда я объяснила, что прожила в этой пещере два года.

Мне хотелось поскорее им доказать, что мои обещания – вовсе не пустой звук. Я юркнула в пещеру и вернулась с тремя аркебузами, огнивом и остатками пороха.

Теперь можно было выдвигаться на охоту, но я попросила рыбаков подождать еще немножечко, вынесла потрескавшийся образ Девы Марии и поставила его на камни, чтобы напомнить гостям острова, что я женщина религиозная.

Микел и Ион тут же опустились на колени и склонили головы, а я закрыла глаза и стала молиться про себя: «Если есть на то Твоя воля, верни меня домой. Убереги от холодной зимы. Спаси меня».

А потом мы пошли на берег, где нас ждали тысячи птиц в нарядном белоснежном оперении и их гнезда удивительной красоты. Мои спутники замерли, любуясь видом, к которому я уже давным-давно привыкла. А потом быстро зарядили аркебузы и хотели уже выстрелить, но я их остановила: