Ветер, казалось, и не думал стихать. Нас снова подхватила волна. Я уже не осмеливалась подняться на ноги и стояла на коленях, а моряки вокруг меня тоже изо всех сил сжимали веревки. Их глаза поблескивали во тьме. Мы все хором, хоть и на разных языках, молили Небеса о помощи. Просили Бога о милости, каялись в грехах под громкий вой ветра. А корабль то поднимался, то опускался, снова и снова. Господь карал и испытывал нас, словно хотел обнажить сами земные основания, как когда‐то писал псалмопевец.

Не знаю, сколько длилось испытание. В самом сердце шторма было так темно, что и не отличишь день от ночи. Но понемногу шквалы ветра стали утихать, а волны – уменьшаться. Теперь они были размером с холмы, а не с высоченные горы. Море понемногу успокаивалось, а дождь слабел.

И куда только делась буря? Неужели у ветра наконец кончились силы? Дрожа от холода, мы, насквозь вымокшие, огляделись по сторонам. Увы, от второго корабля и его экипажа не осталось ничего. На волнах не было ни щепки от мачты или носа, ни обрывка рубашки, ни шляпы. Море поглотило наших товарищей, даже Иона, который так ловко плавал.

С тоской и печалью смотрела я на бескрайнюю водную ширь, а потом вдруг поймала на себе взгляд Азнара. Капитан сделал знак, что хочет со мной поговорить.

Я испугалась, что сейчас он обрушит на меня весь свой гнев, скажет, что несчастье случилось по моей вине, ведь я женщина, а мои молитвы оказались слабыми. Наверняка капитан накажет меня, а то и бросит за борт. Но я ошибалась: в ту минуту его душой владело совсем другое убеждение. Микел перевел мне слова Азнара:

– Ваши молитвы спасли нас от верной смерти.

Я не знала, что ответить. Вряд ли я и впрямь была наделена особым молитвенным даром, но не станешь ведь спорить с самим капитаном. Лучше помалкивать, рассудила я и без лишних слов пошла помогать рыбакам вычерпывать воду из трюма и наводить порядок на палубе.

Ветер и море забрали весь груз, который мы не успели закрепить. С половиной улова пришлось попрощаться, как и с сетями и оружием. Я опустила взгляд на свою руку и с удивлением обнаружила, что золотое кольцо Клэр по-прежнему со мной. Проверила подвесной мешочек: в нем по-прежнему лежали монетки, жемчуга, кулон и медвежий коготь, но стихия унесла образ Девы Марии, четки моей няни, Новый Завет и сборник псалмов.

Интересно, где сейчас наши книги? Мне представилось, как они раскрылись под водой, как медленно перелистываются странички. А Дева Мария? Обращены ли Ее глаза к солнцу, или Она лежит ликом вниз? Краски быстро поблекнут, морская вода размоет черты. Так я думала, но совсем не чувствовала горечи потери. Моя утрата не могла сравниться с гибелью шести рыбаков.