Тут дверь снова открылась.

– Я путешествовала с вашим хозяином, – затараторила я. – Он хорошо меня знает. Стойте! – Слуга схватил меня в охапку и грубо столкнул с лестницы, даже не дав договорить.

По бедру и запястьям разлилась боль. Микел смотрел на меня, мрачно сдвинув брови. Наверное, задавался вопросом, отчего же слуга меня прогнал, если я и впрямь дружу с его хозяином.

– Они не понимают, – начала я.

– Кто вы такая на самом деле? – строго спросил баск.

Такого унижения я не испытывала ни на острове, ни на рыбацком корабле.

– Как вы смеете так со мной разговаривать? – прохрипела я, съежившись у подножия каменной лестницы.

– Как смею? – переспросил Микел и сплюнул несколько виноградных косточек к моим ногам.

Я села, несмотря на жгучую боль, а потом осторожно поднялась на ноги.

– Можете идти. Вижу, вам уже не терпится. Да и помочь вы мне уже не сумеете.

– Вы нас обманули, – с укором сказал Микел.

– Разумеется, нет.

– Даже сейчас вы не говорите всей правды.

– Бог со мной, и с Его помощью я одолею все беды, – отчеканила я, а потом, повинуясь уязвленной гордости, протянула Микелу золотую монету. – Это вам за труды.

Он тут же заахал и стал меня благодарить, но я только отмахнулась:

– Хватит. Перестаньте.

Когда переводчик ушел, я выдохнула с облегчением. Объясниться с ним до конца у меня все равно бы не вышло, а унижаться при нем не хотелось.

Прихрамывая, я обошла дом Жана Альфонса. За особняком обнаружился мощеный дворик, где стояло несколько корыт с водой. В них служанки стирали одежду. Самая высокая и с виду самая старшая из них надзирала за работой и объясняла другим, что делать. Взяв длинную палку, она стала помешивать белье, как вдруг ее взгляд упал на меня.

– Пошла прочь! – рявкнула она.

– Я не побираться пришла, – бросила я. – Мне надо с вашим хозяином увидеться.