Глава 37

До чего же там было темно! Неф тонул в полумраке, а вечерний свет, льющийся в окна, не мог разогнать тень. Мужчины в длинных одеждах торжественно пели вечерню. Их голоса так и манили меня, но я не посмела приблизиться к алтарю: слишком уж большим и величественным выглядел храм.

Я укрылась в боковом приделе, примостившемся между колоннами, и там опустилась на колени, поскольку ноги меня уже не держали, а потом и вовсе легла на каменный пол и закрыла глаза, радуясь, что меня никто не видит. Впервые за все свое долгое путешествие я наконец чувствовала себя в безопасности: подо мной была твердая почва, а над головой простиралась крыша. В этих стенах мне не страшны ни приливы, ни ветра, ни бури. Вместо звезд здесь мерцают свечи, а вместо рева волн доносится песнь хора.

Я уснула так глубоко и сладко, что, когда меня разбудили чьи‐то резкие удары, мне показалось, будто проспала я всего ничего.

– Эй ты. На выход.

Я села в замешательстве, а мой обидчик – им оказался церковный сторож – прошествовал дальше.

– Встаем. Поднимаемся, – приговаривал он, расталкивая других людей, уснувших в храме, – к моему удивлению, не я одна решила тут заночевать. – Ну же. Пошли, пошли, – подгонял сторож. Нищие просыпались, печально вздыхали и ковыляли к выходу.

Ушибы у меня еще болели, а запястье сильно раздулось, но я смогла встать и сделать несколько шагов. Встряхивая плащ, я успела заметить на полу яркие отблески – алые, оранжевые, изумрудные, синие. А потом разглядела и мозаичные окна с разными узорами: были там и цветок, и солнце, и колесо. Самая большая мозаика, кажется, изображала весь космос, но я не осмелилась выйти в главный храм и разглядеть ее получше.

Я заплела волосы, расправила грубое платье и вдруг с изумлением поняла, что ночевала меж двух усыпальниц. Осторожно потрогала холодный мрамор и стала разглядывать статуи каменного рыцаря и его дамы. Они оба были полностью одеты и лежали на спине, молитвенно сложив руки на груди. На лицах лежала печать безмятежности.

Я обвела пальцем контур мраморного платья дамы с мыслями о том, что она наверняка родилась в знатной семье и удачно вышла замуж. Осчастливил ли ее Господь материнством? Чтила ли она Бога? Если ей и довелось путешествовать, вряд ли она уезжала далеко от дома. А когда умерла, в небеса вознеслись сотни молитв о ее упокоении. Я подумала об Огюсте, Дамьен и моем малыше. Усыпальниц у них не было, и помолиться о них могла только я.

Встав на колени у ног госпожи, я мысленно обратилась к почившим любимым.

– Да, меня терзают сомнения. Я не всегда доверяю Провидению, но, молю, будьте моими ангелами. Приглядывайте за мной и помогите принять то, что мне уготовано, будь то долгая жизнь или скорая смерть. Вы мой главный пример.