– Как бы ты теперь не простыла, – встревожилась она.

– Прости, не хотела, чтобы ты застала меня на полу, – пробормотала я.

– Это мне впору просить у тебя прощения, – возразила Клэр, помогая мне одеться. – Я-то все это время жила здесь, в уютном и безопасном доме.

– У тебя не было выбора.

– Я и подумать не могла, что тебя ждут такие испытания, – призналась Клэр.

– Это невозможно предвидеть, – искренне заверила я.

Из комнаты Клэр доносились голоса девочек и мадам Д’Артуа: утренние уроки уже начались.

– Надо и мне заново освоить учительское ремесло, чтобы тут остаться, – протянула я, но тут же вспомнила, что опекун сейчас при королевском дворе и никто меня тут не оставит. С тяжелым сердцем я преклонила колени для утренней молитвы: «Отец наш Небесный, Матерь Божья, смилуйтесь надо мной. Помогите остаться дома».

Когда я зашла в соседнюю комнату, на меня обрушился град вопросов.

– Расскажи мне, где ты побывала, – потребовала Изабо.

– Сейчас не время, – одернула ее Клэр.

– А ты верхом путешествовала или в карете? – спросила Сюзанн.

– Тсс, – шикнула мадам Д’Артуа.

– Оставайся с нами! – упрямо продолжала Сюзанн.

– Да, мы тебя уже никуда не отпустим, – добавила Изабо.

Уроки проходили в точности как и раньше: сначала музыка, потом чистописание, рукоделие и книги. Изабо почитала мне вслух: «Если хочешь прослыть мудрецом, поступай мудро и скромно».

Когда очередь дошла до Сюзанн, она принялась за отрывок о храброй Аргии из книги о деяниях великих женщин: «Узнав, что ее супруг пал в поединке, Аргия сменила царский наряд на простое платье и отправилась искать тело любимого. И нашла мужа окровавленным, почерневшим, измазанным в грязи. Труп уже начал разлагаться, и лица было не узнать…»

– Ты что, плачешь? – спросила Изабо.

Сюзанн подняла глаза.

– Читай дальше, – тихо велела ей Клэр.