– Тсс.

Я подумала о книжке, потерянной в море, и о словах опекуна, который назвал псалмы моим средством к существованию.

– Он хотел жениться на моей матери, – продолжала Клэр. – Но при этом был фаворитом королевы.

– И она не дала добро на свадьбу?

– Он всё рассказал ее величеству, и она страшно разгневалась. Тогда он предложил моей матери пожениться тайно, но она отказалась покидать дворец. Тогда рыцарь уехал в Феррару.

– И королева простила твою мать?

– Увы, этого не случилось.

– Но почему? Она ведь отказала возлюбленному! В чем ее вина?

– В том, что она вообще согласилась его выслушать. Так сказала королева. Матери больше не удалось вернуть расположение ее величества, да и у Маро это не вышло, но его книги королева себе оставила.

– Мне опекун как‐то подарил сборник псалмов в переложении Маро.

– Да, твой опекун был его покровителем. И из любви к нему предложил моей матери стать твоей учительницей.

Я затихла, обдумывая ее слова. Выходит, мой враг стал благодетелем для мадам ДʼАртуа. Опекун мучил меня псалмами, а потом они стали главным моим утешением. Увез меня на корабле в чужую страну, но именно там я сблизилась с замечательным человеком, его секретарем. Воистину жизнь полна противоречий! В ней тесно сплелись добро и зло, вот только рассуждать об этом вслух мне было не под силу. Как и объяснить свои поступки столь праведной и добродетельной женщине, как королева Наварры.

– Клэр, – прошептала я.

– Что такое?

– Не могу я говорить с ее величеством.

– Если она позовет, придется явиться.

С ужасом думала я о своем неповиновении опекуну.

– Если ее оскорбил поступок твоей матери, что она подумает обо мне?

– Что ты претерпела много лишений, чем искупила все свои грехи. Она непременно тебя простит.

– Про лишения – чистая правда, – задумчиво произнесла я. А вот в искуплении и прощении я сомневалась, только признаться в этом было боязно.