И о чем мне с ними говорить, с тревогой думала я, пока служанки нас рассаживали. Скоро придется нарушить молчание. Пока же сеньора Екатерина раздавала комплименты Клэр и мадам Д’Артуа.

– Спасибо вам за уроки музыки. Девочки уже так хорошо играют, что даже мелодию узнать можно!

Сюзанн с надеждой посмотрела на верджинел, но мама не стала просить ее сесть за инструмент, а только поцеловала в висок, после чего чмокнула и младшую.

– Ступайте пока с Агнес, – велела им мать.

Сестры недовольно надули губки. Пока няня вела их к выходу, они то и дело оборачивались на нас, и в их глазах читалась грусть, но сеньора Екатерина только улыбалась.

Наконец она взглянула на меня.

– А теперь поведайте-ка о вашем путешествии. А то нам девочки таких небылиц понарассказывали, что с трудом верится! Хочу понять, где правда, а где детские фантазии.

Все уставились на меня: Луиза и Анна – с любопытством, а Клэр с мадам Д’Артуа – с надеждой, что я справлюсь.

– Не знаю, что рассказали вам дочери, но история моя такова. Мы с мужем были пассажирами корабля, который принадлежал Робервалю и плыл в Шарльбур-Руаяль, построенный на берегу Канады.

– Мы слышали об этой колонии, – благозвучным мягким голосом подметила Луиза. – При дворе только и разговоров что о Картье и его зимовке в тех краях.

– А правда, что на вас напали дикари? – спросила Анна.

– Нет.

Девушка нахмурилась.

– Но ведь они взяли в осаду Шарльбур-Руаяль и перебили всех, кто осмелился выйти наружу.

– Мы с мужем жили не там, а далеко в стороне, на уединенном острове.

Луиза с сомнением уставилась на меня, точно на какое‐то диковинное существо.

– Вы выбрали жизнь вдали от общества?

– Такова была воля Господня.

Луиза посмотрела на мачеху и усмехнулась:

– Вот уж не думала, что в Новой Франции так скучно!