Признавая за Константином Олеговичем бесспорное лидерство я, тем не менее, не решился выполнять его приказ и, влекомый тревогой за причинение кому-то ранений или даже смерти, утерев сопли, поспешил за его прямой и сильной спиной. Я заткнулся, теперь я помалкивал. Я едва поспевал за Соломоновым, стараясь оставаться на несколько шагов позади. Он шагал быстро и твердо, я же с трудом справлялся с дыханием, с болью от раны от гвоздя, со своим неуклюжими ногами, напоминающие ножки ройяля. Константин Олегович часто и громко повторял: «Мать его! Мать его!» и каждый раз перед моим мысленным взором вставала икона Казанской Божьей матери – грустная и унылая. Сам я иконы отвергал напрочь! А эту особенно, но почему-то мне все равно было стыдно перед Господом Богом за грубый язык своего директора.

И вот мы с воскресшим из мертвых Константином Олеговичем вышли на участок сборки дверных полотен из деталей. Здесь было одно из немногих мест, где ничто ничего не загораживало и не перекрывало. Тут из отдельных деталей собирали сборные дверные полотна – так называемую «двухсотую серию». Модельный ряд, фигуриующий в документации под номерными знаками, начинающимися с двойки – «201», «202», «205», «215», «216», «221» и так далее до «258». Всего 38 моделей, известной покупателям под модельным рядом «Пьяцелли». А по разные стороны от поддонов с детялями и собранными дверными полотнами располагались небольшие станочки, составляющую некую производственную композцию, которую с удовольствием бы использовал фотограф для составления странички «Внутренее убранство» в рекламном буклете ОАО «Двери Люксэлит». Два рапида, три сборочных стола, три дверных вакуумных тисков, сжимающих и намертво склеивающих детали в строго заданные формы, три ремонтных стола еще пара полуавтоматических станочков – все это столяло в ровных рядах, не загромождало друг друга и давало достаточный обзор вокруг. Тут было определенное пустое пространство, некая площадка, образованная пересечением нескольких направлени производственного движения рабочих.

Здесь собирались не только дверные полотна, но и человеческие собрания пролетария на которых Константин Олегович подолгу объяснял работникам их права и обязанности, преимущественно упирая на штрафные санкции и избегая вопросов премирования. Вчера было одно из таких собраний и именно на этом месте. Я сам не присутствовал, я был спрятан взаперти в компрессорной и читал русскоязычную брошюру канадской общины духоборцев по вопросу таинства брака. Мне потом Степушка Коломенский в двух словах перессказал, о чем вещал Соломонов и доложил, что из-за ремонта вентиляционной системы, завтрашний (то-есть теперь уже сегодняшний) день объявляется неоплачиваемым выходным.