Они оба целились друг в друга.

13:09 – 13:18

Оторопь сковала его туловище и он только стоял на двух ногах как на двух столбцах и ошалело смотрел на целящихся друг в друга людей. В любое мгновение один из них может нажать на спусковой крючок и выпустить противнику мозги. Промахнуться в их случае было невозможно, их разделяло не более двух метров и оба держали оружие более чем твердо. А Никите Вайнштейну оставалось только окаменело наблюдать за дуэлянтами. Рядом стояла маленькая женщина, спасшая ему жизнь и представившаяся Любой, она тоже была ни жива не мертва.

– Ну что? – первым произнес появившися из глубины цеха начальник производства Константин Олегович Соломонов и презрительно сморщил носогубный треугольник, цепким взглядом изучая своего усатенького соперника со сломанной челюстью. Вайнштейн знал Соломонова, он видел того по фотографиям, но, естественно, избегал личных встречь. Ему объясняли, что это за человек и на что он может быть способен и сейчас Никите меньше всего хотелось быть рассекреченным. Иначе начальник производства пристрелит его, как крысу и даже не станет терзаться угрызениями совести. Во всяком случает Вайнштейн думал именно так и испугался Соломонова, пожалуй, больше всех, кого сегодня встречал. Хуже мог быть разве что сам Шепетельников, который представлял угрозу для Вайнштейна даже за фабричной проходной.

– Деньги у тебя, да? – проскрипел тот, что носил на лбу предметик, напоминающий автомобильный видеорегистратор, которым этой предметик, видимо, и являлся. – Доштавай их!

– Любопытно… – произнес Соломонов, рассматривая круглолицего и особенно приглядываясь к его сломанной челюсти и некоторых ранениях.

– Не прикидывайшя дурочкой, – рявкнул наш захватчик Соломонову. Красавчик уже приспособился разговаривать с искалеченной челюстью почти не коверкая буквы. – Гони бабки или я тебе башку проштрелю!

– Ты получал свидетельство о рождении? – спросил Соломонов у бандита и тот нахмурил брови, прикидывая к чему мог бы относиться этот неожиданный вопрос. – А паспорт в четырнадцать лет получал? Ну чего, мать твою, молчишь? Отвечай, не раздумывая – да? Нет? Ну?

– И что?

– Потом менял в двадцать один год?

– Допустим…

– Что «допустим»? Тебе этот вопрос кажется настолько интимным, что ты боишься на него ответить конкретно? Спрашиваю прямо – у тебя есть паспорт? – на это наш сломанночелюстной захватчик осторожно кивнул. Два пистолета продолжали смотреть друг на друга. – А СНИЛС есть? Вспомни – такая заламинированная картонка за обложкой паспорта. Есть?