Это происшествие, видимо, и стало последней частицей, которая склонила равновесие весов Марины в сторону Степана. Они поженились и живут в согласии до сих пор. У них уже внуки – женихи и невесты. А Василий нашел славную красавицу в соседнем селе и сыграл чудную свадьбу. Семья у них крепкая и дружная.

Минувшим летом я навестил своих земляков и с большим удовольствием и радостью узнал, что семьи Степана и Василия связывают не только воспоминания о былом. Они – породнились: дочь Степана, Наташа, вышла замуж за сына Василия, Андрея. И живую они, как и родители, на радость самим себе и людям. Дай-то Бог им дальнейших светлых дней в согласии и счастье!

Реабилитация вороны

Реабилитация вороны

С легкого пера Ивана Крылова за вороной в народе утвердилось мнение как о разине – размазне, которая не смогла в укромном месте съесть, смакуя, кусочек костромского сыра. А ведь сам Бог послал его ей. Она не могла придумать ничего более нелепого, как взобраться на ель и позировать такой находкой всем известной шельме – лисе. А эта пройдоха откровенным враньем, лаской и лестью добилась своего: лакомый кусок падает в лапы плутовки. Ворона же остается ни с чем.

С этого произведения баснописца имя вороны в народе стало нарицательным. Я бы даже сказал порицательным. Проворонил – так стали говорить о человеке-простачке, который не смог должным образом распорядиться тем, что у него имеется.

Я не собираюсь критиковать Ивана Крылова: его басни действительно умны, поучительны и хороши во всех смыслах. Однако за ворону заступлюсь. Не знаю, как у других, но у меня есть веские основания считать ее очень толковой птицей, умеющей довольно быстро разбираться в различных ситуациях. Ворона наблюдательна и любопытна. Она скоро умеет приспосабливаться к любой обстановке. Я приведу только два примеры из моей практики рыболова.

Там, где бывают рыбаки, всегда остаются какие-то остатки пищи, насадки на рыболовные крючки. Часто это кусочки хлеба. Летом в жару хлебные корки засыхают и схватываются, как бетон, очень крепко. Мне не раз приходилось наблюдать, как поступает ворона, найдя подобную корку. Она не станет бесполезно долбить ее своим довольно мощным клювом. Ворона берет корку в клюв и вприпрыжку бежит с ним к воде. Там она плюхает сухарь на мелководье, приглядывая за тем, чтобы его далеко не унесло теченьем и чтобы не утащили вездесущие чайки. Она размачивает этот сухарь вполне сознательно, как это делают за чаепитием шамкающие беззубым ртом старики и старухи. Доведя хлеб до нужной кондиции, ворона принимается за трапезу. Завершив обед, она, на мое удивленье, отлетает недалеко к роднику испить чистой ключевой водицы.