Ян Черут тронул майора за плечо, возвращая к действительности. Тот раздраженно оторвался от подзорной трубы и посмотрел, куда указывал сержант.

Выше по склону из леса вышло еще двое слонов. Зуга навел на них трубу, и у него перехватило дыхание. Тот, первый слон поразил его своей величиной, но здесь был точно такой же… а следом шел третий. Зуга смотрел на него и не верил своим глазам.

Раскосые глаза готтентота сверкали, голос охрип от волнения.

– Молодые слоны – его помощники, его аскари. Они его глаза и уши. Сам он наверняка оглох и ослеп от старости… Каков, а? Настоящий царь!

Вожак стада был невероятно высок, почти на голову выше своих сородичей. Кожа на широких массивных костях висела мешковатыми складками. Такая худоба встречается у некоторых стариков – время истачивает плоть, оставляя лишь кожу, иссохшие жилы и хрупкие кости. Мэтью правильно описал его – слон двигался медленно и с трудом, словно каждый сустав отзывался ревматической болью, и тяжесть бивней, которые он носил добрую сотню лет, тянула голову к земле.

Когда-то великолепные бивни были символом его величия и до сих пор сохранили свое совершенство. Они расходились в стороны и затем снова поворачивали внутрь, так что концы почти встречались. Изящные линии были идеально выверены, желтая кость с нежным сливочным оттенком осталась в целости, несмотря на множество битв, бессчетные поваленные деревья и камни, вывороченные из высохшей земли в поисках съедобных корней. Но теперь тяжелые бивни стали непосильным бременем. Много лет прошло с тех пор, как это грозное оружие наводило страх на его стадо, и он давно уже не интересовался молодыми самками с их шумными визгливыми слонятами. Более того, теперь длинные желтые бивни не только причиняли неудобство и боль, но представляли смертельную опасность для их хозяина: они привлекали человека, его единственного врага в природе. Человек всегда шел по следу, запах человека означал вспышки, грохот и жгучие стальные жала, вонзающиеся в усталую старческую плоть.

В теле старика глубоко засели куски железа и круглые пули из закаленного свинца. Застряв в костяной броне черепа, они обросли хрящом и образовали под кожей бугры величиной с большое яблоко, а шрамы от стрел, копий и обожженных на костре деревянных кольев слились в блестящие серые рубцы и затерялись среди грубых складок и морщин лысой серой шкуры.

Без молодых аскари он давно бы пал жертвой охотников. Маленькое стадо из трех самцов уже двадцать лет связывала тесная дружба; они прошли вместе десятки тысяч миль – от Кашанских гор на далеком юге через выжженные безводные пространства пустыни Калахари, вдоль высохших речных русел, где приходилось опускаться на колени и бивнями раскапывать песок в поисках воды. Они вместе барахтались в мелководном озере Игами, где от крыльев взлетавших птиц темнело небо над головой, сдирали кору с деревьев по берегам Линьяти и Чобе, переправлялись через множество глубоких рек, ступая по дну и выставив над поверхностью лишь кончик хобота для дыхания.