Майор закинул ружье за плечо и двинулся к гранитным воротам. Что бы ни поджидало за ними, оставалось лишь идти вперед. Узкий проход был выстлан хрустящим серым песком с крупинками слюды, которые сверкали, как алмазы, даже в сумраке. Коридор плавно изгибался, не позволяя видеть ни входа, ни того, что впереди. Зуге захотелось ускорить шаг: место чересчур походило на западню, и он сдерживался, чтобы походкой не выдать страха и нерешительности.

За поворотом гранитные стены широко раздвигались. С одной стороны по гранитному утесу струился небольшой ручеек, с тихим журчанием вливался в естественный каменный бассейн и, переполняя его, бежал дальше. Зуга вышел из каменного прохода и огляделся. Перед ним расстилалась уютная долина в полмили шириной и примерно вдвое длиннее. Берега ручья поросли свежей зеленой травой.

В середине долины сбились в кучку хижины, аккуратно крытые листьями, поблизости ковырялись в земле несколько тощих кур. Майор спустился по склону к деревне. Все жилища были покинуты, но совсем недавно – даже каша в горшках не остыла.

Три самые большие хижины оказались битком набитыми сокровищами – кожаными мешками с солью, железными инструментами и оружием, слитками красной меди и грудами небольших слоновьих бивней. Очевидно, это и были дары, предназначенные оракулу, – подношения богам дождя, плата за проклятие, наложенное на врага, или за смягченное сердце кокетки.

Отсутствие запоров и охранников убедительно свидетельствовало о власти Умлимо и ее вере в собственное могущество. Однако если верить дневнику Фуллера Баллантайна, «грязная полуночная ведьма», как он ее называл, была давным-давно мертва и ее разбитый череп, обглоданный гиенами, выбелило жаркое африканское солнце.

Пригнувшись, Зуга вышел через низкую дверь последней хижины на солнечный свет. Он снова окликнул, но не получил ответа. Люди здесь безусловно обитали, и много, но вступить с ними в контакт и выяснить точное местонахождение «гробницы царей» было не так-то просто.

Опершись на длинное ружье, майор окинул взглядом крутые скалы и заметил тропу. Дорога, проходившая сквозь деревню, тянулась по долине, затем по дальнему склону и обрывалась у гранитного утеса, где виднелось отверстие пещеры, рассекавшее основание скалы узкой горизонтальной щелью, похожей на лягушачий рот.

Зуга вкарабкался по пологому склону к пещере. Мешок с провизией и флягу он оставил в деревне и шел налегке, рослый и гибкий. Его борода золотилась на солнце, и ни один тайный наблюдатель не сомневался, что это вождь и великий воин, достойный уважения.