Красивая, храбрая и уравновешенная девушка всегда была его любимицей. Он спрыгнул на землю, помог ей сесть в коляску и вскочил в седло.

— Отряд, шагом марш! Рысью марш! — приказал он, и они выехали на Дорогу.

Первым ехал Мунго Сент-Джон, за ним, шагах в двадцати, — десять всадников, по двое в ряд, коляска замыкала колонну. Элизабет охватило невольное возбуждение — страх оказался приятным. Происходящее нарушало рутину тихой жизни в миссии Ками: вооруженные мужчины, напряженно оглядывающиеся по сторонам, неведомая угроза и романтический поступок верного мужа, который проехал долиной смерти ради спасения возлюбленной. Ах, какой он удалой и благородный, как легко сидит в седле, как бесшабашно улыбается, оглядываясь на женщин в коляске, — на всем белом свете есть лишь один мужчина, который может сравниться с генералом Сент-Джоном! Вот если бы ее спас Ральф Баллантайн…

Элизабет поспешно отбросила греховную мысль и в попытке отвлечься взглянула на долину.

— Ой, мама! — вскрикнула девушка, вскочив на ноги в раскачивающейся коляске, и ткнула пальцем назад: — Посмотри!

Миссия горела. Тростник на крыше церкви пылал, будто огонь маяка. Над домом клубился дым. Крошечные темные фигуры людей с факелами из сухой травы бежали по дорожке под тюльпанными деревьями. Один остановился и бросил факел на крышу больницы.

— Книги… — прошептала Робин. — Заметки… Труд всей моей жизни…

— Мама, не смотри! — Элизабет села на место, и мать с дочерью прижались друг к другу, словно заблудившиеся дети.

Маленький отряд добрался до перевала, и усталые лошади не останавливаясь поскакали вниз.

С обеих сторон дороги одновременно ударили матабеле.

Они поднялись из высокой травы двумя черными волнами; боевой клич гудел, набирая силу, точно лавина, летящая с горы.

Всадники держали взведенные карабины наготове, упирая приклады в бедро, но матабеле напали так стремительно, что прозвучал всего один залп. Черная волна человеческих тел даже не замедлила хода: лошади заржали, вставая на дыбы, всадников стащили вниз и закололи десятками копий. Амадода обезумели от жажды крови. Они накинулись на тела с рычанием и воем, точно собаки, раздирающие тушку лисы.

Огромный воин схватил цветного кучера за ногу и подбросил вверх — другой прямо в воздухе поддел беднягу на широкое серебристое лезвие ассегая.

Прорваться удалось только ехавшему впереди колонны Мунго Сент-Джону. Он получил удар копьем в бок, и кровь струилась по ноге, капая с сапога, однако генерал уверенно сидел в седле.

Он оглянулся и на мгновение поймал взгляд Робин. Мунго направил коня к коляске, в самую гущу черных тел. Он выстрелил из револьвера в лицо воину, попытавшемуся схватить лошадь под уздцы, но с противоположной стороны другой воин воткнул ассегай снизу вверх, глубоко под мышку генералу. Сент-Джон закряхтел и пришпорил коня.