— Черт тебя побери! — Голос Ральфа задрожал. — Они распороли Кэти живот и вырвали мою дочь из утробы матери! Стреляй же, кому говорю!

— Не могу… — поперхнулся Гарри.

Ральф схватил его за плечо и, оттолкнув в сторону, сам уселся на место пулеметчика. Подцепив пальцами колечки предохранителей, он одновременно нажал на шершавый спусковой рычаг. «Максим» оглушительно застрекотал, пустые гильзы блестящим потоком хлынули из выбрасывателя.

Джуба не могла угнаться за молодыми женщинами и бегущими детьми. Она все больше отставала, несмотря на отчаянные мольбы Тунгаты:

— Бабушка, мы опоздаем! Пойдем быстрее!

Они еще не дошли до прохода в конце ущелья, а Джуба уже запыхалась и едва стояла на ногах. Жировые складки колыхались от каждого шага, перед глазами плыли пятна.

— Мне нужно отдохнуть, — пропыхтела она и тяжело опустилась на землю.

Отстающие спешили мимо, весело поддразнивая Джубу:

— Матушка, может, тебя понести?

Тунгата подпрыгивал и ломал руки в нетерпении.

— Бабушка! Совсем немного осталось!

В глазах окончательно прояснилось, и Джуба кивнула. Мальчик схватил ее за руки, упираясь изо всех силенок и помогая подняться.

Джуба брела по тропе самой последней. Издалека доносились пение и смех, усиленные раструбом ущелья. Тунгата то мчался вперед, то, подчиняясь чувству долга, бежал обратно.

— Бабушка, ну пожалуйста! — тянул он ее за руку.

Джубе пришлось сделать еще две остановки. Все остальные ушли далеко вперед. Солнечный свет не проникал на дно узкого ущелья: полумрак и холод, исходящий от бурного потока воды, остудили даже нетерпение Тунгаты.

Бабушка и внук вышли из-за поворота и увидели залитую солнечным светом чашу долины.

— Вон они! — облегченно воскликнул Тунгата.

На тропе толпились люди: передние ряды бесцельно топтались на месте, словно колонна муравьев, наткнувшаяся на непреодолимое препятствие.

— Бабушка, скорее, мы еще можем их догнать!

Джуба с трудом выпрямилась и заковыляла навстречу яркому солнечному свету.