Голова у нее закружилась от вихря незнакомых ощущений, и девушка долго не замечала, что ночная рубашка задрана до самых лопаток, а твердые, как камень, горячие пальцы медленно и ласково скользят вниз по углублению между обнаженными ягодицами. Элизабет вздрогнула. Дыхание со всхлипом вырвалось из горла, она забилась, сопротивляясь собственному непреодолимому вожделению и настойчивым, умелым пальцам Ральфа. Он легко удержал бьющуюся девушку в объятиях и прижался губами к ее горлу.

— Кэти! — хрипло прошептал он. — Кэти, девочка моя! Я так по тебе соскучился.

Элизабет перестала сопротивляться и, едва осмеливаясь дышать, лежала неподвижно, словно труп.

— Кэти!

Руки Ральфа отчаянно искали ее, но она была мертвая, совсем мертвая.

Он окончательно проснулся, обхватил лицо Элизабет руками и всмотрелся в него недоуменным взглядом. Наконец в зеленых глазах мелькнула тень понимания.

— Ты не Кэти! — прошептал он.

Элизабет мягко высвободилась и встала с постели.

— Я не Кэти. Кэти больше нет, — тихо сказала она.

Нагнувшись над оплывающей свечой, Элизабет задула ее и во внезапно наступившей темноте, стянув через голову ночную рубашку, легла рядом с Ральфом, положив его безвольную руку на прежнее место.

— Я не Кэти. Сегодня с тобой будет Элизабет — отныне и навсегда, — прошептала она и прильнула губами к его губам.

Когда он наконец утолил ее печаль и одиночество, сердце Элизабет переполнила всепоглощающая радость.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я всегда тебя любила — и всегда буду любить.

Джордан Баллантайн стоял рядом с отцом на платформе железнодорожной станции в Кейптауне. В момент расставания оба чувствовали себя неловко.

— Пожалуйста, не забудь передать… — Джордан помялся, выбирая слова, — мои наилучшие пожелания Луизе.

— Я уверен, что она будет рада их получить. Мыс ней так давно не виделись… — Зуга осекся.

Разлука с женой затянулась на долгие месяцы. Процесс проходил в Суде королевской скамьи под председательством лорда — главного судьи барона Поллока, мистера Хокинса и особого жюри присяжных. Лорд — главный судья, несмотря на сопротивление присяжных, подтолкнул их к неизбежному приговору.

«В соответствии с представленными уликами и на основании ваших ответов на заданные мной вопросы я предписываю вам вынести решение о виновности всех подсудимых».

И он своего добился.

«По решению суда вы, Линдер Старр Джеймсон, и вы, Джон Уиллоби, приговариваетесь к пятнадцати месяцам тюремного заключения без каторжных работ. Майор Зуга Баллантайн приговаривается к трем месяцам тюремного заключения без каторжных работ».