Елена, высокая и смуглая, выскользнула из комнаты, словно призрак. Она на пару мгновений остановилась и замерла, и Ямина отчетливо увидела, что женщина слегка приподняла нос, как будто принюхиваясь к какому-то запаху, витавшему в воздухе. В одной руке она держала трость, верхняя часть которой была выполнена в виде сердца из слоновой кости. Пальцами другой руки она поглаживала это сердце, и девушка на долю секунды представила, как Елена угрожающе поднимает эту трость над головой и, повернувшись, направляется туда, где неподвижно стоит, прижавшись к стене, она, Ямина.

Девушка почувствовала, как маленькая капелька пота медленно потекла по ее позвоночнику к копчику. Ощущение было таким, как будто по ее коже провели кончиком холодного пальца. Она закрыла глаза и представила себе Константина, спящего в своей спальне. Его кровать была окружена людьми, облаченными в плащи с капюшонами и держащими мечи в поднятых руках. Ее охватил такой страх, что она услышала биение собственного сердца. Едва не вскрикнув, Ямина заставила себя прогнать это видение. Когда она открыла глаза, Елены уже нигде не было видно.

Только сейчас Ямина неожиданно почувствовала гудящую пульсацию внутри головы и осознала, что задержала дыхание. Она медленно и с трудом выдохнула, стараясь беззвучно выпускать воздух между губ. Она также с ужасом осознала, что не имеет ни малейшего понятия, в каком направлении пошла Елена. На мгновение она задумалась, насколько вероятно то, что Елена, возможно, увидела ее стоящей здесь, у стены, с закрытыми глазами. Могла ли Елена, узнав, что Ямина подслушала ее разговор, захотеть оставить этот факт подвешенным в воздухе, как сухой лист осенью? Ямина отвергла это предположение как невероятное и покачала головой, чтобы отогнать его от себя. Решив пойти обратно по тому же пути, по которому она едва не набрела на большие неприятности, девушка отвернулась от двери и пошла прочь настолько быстро и настолько бесшумно, насколько это позволяли каменные плиты пола.

Облегчение от того, что ее вроде бы не поймали на месте преступления, было, однако, кратковременным. Организм Ямины только что пережил сильнейшее потрясение, и хотя эти несколько секунд повышенного напряжения были уже позади, чувство безысходного отчаяния осталось. Реалии жизни так давили на ее узкие плечи, что в какой-то момент она почувствовала, что ее колени могут сейчас сами по себе согнуться и она беспомощно рухнет на пол.

Пожалуй, еще труднее, чем эту неприятную новость, ей было осознавать тот факт, что во всем мире, кроме Константина, не было никого, с кем она могла бы поделиться своим горем. Ее когда-то взяли под свою опеку его ближайшие родственники – а значит, и все придворные. Принц, испытывая большие физические и душевные мучения, заявил, что твердо вознамерился заботиться о ней. Однако, несмотря на его покровительство, она была и всегда будет сиротой. Отсутствие рядом с ней матери порождало зияющую пустоту в ее душе, и хотя привязанность к ней Константина перебрасывала мост через эту пустоту, Ямина все равно ощущала ее внутри себя. Она завела знакомства среди девушек и молодых женщин, с которыми ей доводилось пересекаться во дворце, однако всегда испытывала потребность держаться на некоторой дистанции. Отчасти это объяснялось ее преданностью матери – она полагала, что память о матери не потускнеет только в том случае, если между ними не появится какая-нибудь женщина или девушка.