Несмотря на то что во всех помещениях дворца было довольно холодно, по ее телу волнами разливалась горячая пульсирующая кровь. Ямину часто охватывало ощущение холода в этих стенах независимо от времени года, но сейчас ей показалось, что от нее самой исходят тепло и свет – свет, из-за которого наверняка ее заметят, как замечают жука-светляка в темной пещере.

О чем был этот разговор? Что затевалось и почему? Елена намеревалась причинить Константину какой-то вред, и это было вполне очевидным! Ямина в одно мгновение – и впервые в жизни – мысленно представила себе жизнь в этом дворце и увидела ее такой, какая она есть. Этот дворец, как, впрочем, и весь город, постоянно погрязал в слухах и интригах. Об этом она знала всегда. Одни придворные оказывались в фаворе, другие – в опале. Одна придворная дама жила с любовником вдвое моложе ее, другая – напивалась допьяна вином к полудню каждого дня… Слухи, сплетни, кривотолки…

Час за часом драматические события и интриги текли, словно бурные речки, впадающие в Мраморное море и вызывающие рябь на его поверхности. Часто проливалась кровь. Кровь виновных или кровь невинных – кто мог это сказать? Чтобы самому как-то выжить, нужно было делать вид, что ты ничего не замечаешь. Ямина старалась тайком замечать как можно больше – и замечала немало. Ей частенько приходилось зажимать себе рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть в тот момент, когда доводилось узнать что-то ужасное. Но теперь Ямина вдруг почувствовала, что какая-то волна, которой она не может противостоять, тащит ее за ноги и грозит унести куда-то далеко. А потому, прижимаясь сейчас к стене, девушка с ужасом думала о том, что в одночасье может потерять все.

Из комнаты, в которой находились Елена и ее собеседник, донеслись звуки каких-то движений. Разговор уже закончился, и послышались шарканье обуви и шелест дорогих одежд. Нельзя было допускать, чтобы ее, Ямину, обнаружили здесь в такой момент. У нее ведь не могло быть никаких дел возле покоев Елены. Даже исключая то обстоятельство, что ее могли заподозрить в подслушивании тайного разговора, не подлежащего разглашению, ей было бы очень трудно объяснить, почему она оказалась здесь. Если же Елена догадается, что она, Ямина, слышала то, о чем сейчас говорилось в комнате… Ух, от одного только этого предположения кровь отхлынула от щек Ямины, а по спине пробежали ледяные мурашки. Ей очень сильно захотелось повернуться и побежать прочь, но что-то в глубине души заставило ее остаться на месте и замереть. Если бы она побежала по выложенному мраморными плитами полу в своих туфлях, стук ее твердых каблуков сразу же услышали бы. Поэтому она по-прежнему стояла, прижавшись к стене, – как цветок, придавленный между страниц книги.