– Вы лишаете хороших реннских республиканцев приятного развлечения, – пенял своим товарищам бедный взбешенный Пошоль, но напрасно.

И действительно, добрые республиканцы Ренна нуждались в развлечениях, потому что были постоянно охвачены страхом. Случалось ли им выходить за стены города – они тотчас попадали в руки шуанов, которым верность республике была верной рекомендацией, чтоб расстрелять, повесить или изрубить пленника. Шуаны и республиканцы убивали друг друга с особенным ожесточением и чрезвычайно увлеченно.

Синие вторгались в деревни шуанов, нагружали свои телеги зерновым хлебом, уводили скот, отправляли в города целые подводы с припасами и уходили, подпалив перед этим хижины. В следующую ночь шуаны воздавали республиканцам тем же, проникая в города, без шуму вырезав небольшие посты синих, вешали республиканских чиновников и грабили санкюлотов. С рассветом шуаны исчезали, зарываясь в глубоких тайниках лесов Мидона, Герша и Пертра.

Еще не пришло время для их настоящих битв, днем и с пушками. До сих пор самая сильная шайка не насчитывала и сотни человек. Как только наступала ночь, каждый крестьянин скользил в темноте со своим ружьем на плече, отправляясь в назначенное место сбора шайки – в ночной кровавый поход. На другой день те, кто не боялся быть узнанным, обращались опять в мирных земледельцев, и синие, видя их за работой в поле, нисколько не подозревали, что эти кроткие поселяне накануне доставили им столько неприятностей.

Национальный Конвент не видел ничего опасного в войне с шуанами. В этом заблуждении его поддерживали все генералы, посылаемые один за другим против мятежников. Главнокомандующие сами были обмануты необыкновенным характером войны, в которой неприятель был невидим.

– Я разобью шуанов в две недели, – писал каждый из них в Конвент, воображая, что имеет дело только с шайкой недовольных, которых надеялся захватить гуртом.

Таково было с самого их приезда общее разумение генералов Россиньоля, Тюро, Божора, Вимо, Авриля, Камбрея и других. Но видя, что в ночи тысячи врагов появлялись то здесь, то там – словно из ниоткуда, они понимали, как поторопились, испрашивая двухнедельный срок для окончания войны. Но, не желая признавать перед Конвентом свой первый промах, командующие ухитрялись в своих отчетах представить шуанов скопищем разбойников, отдававшихся в их руки почти без сопротивления: во всех схватках синие будто бы ни разу не теряли больше одного воина. Но так как на деле шуаны, которых представляли столь смирными на бумаге, убивали республиканцев сотнями, ряды их армий быстро таяли.