– Это так, принц? – спросила королева, повернувшись к г-ну де Ламбеску.

– Да, ваше величество, – с поклоном ответил принц.

– На Монмартре, – продолжал молодой человек, – располагается вся артиллерия, часов за шесть все его окрестности можно обратить в пепел. Пусть Монмартр даст сигнал, открыв огонь, пусть Венсен ему ответит, пусть десять тысяч человек займут Елисейские поля, десять тысяч других – заставу Анфер, еще десять тысяч – улицу Сен-Мартен и еще десять тысяч – Бастилию, пусть Париж услышит ружейный огонь в четырех главных пунктах – и тогда ему не устоять и суток.

– Наконец-то хоть один человек говорит откровенно, наконец мы услышали четкий план. Что вы о нем скажете, господин де Ламбеск?

– Скажу, – с презрением отозвался принц, – что этот гусарский лейтенант – уже законченный генерал.

– По крайней мере, – парировала королева, увидев, что молодой офицер побледнел от гнева, – по крайней мере это солдат, который не предается отчаянию.

– Благодарю, государыня, – с поклоном проговорил молодой человек. – Я не знаю, каково будет решение его величества, но прошу верить, что я буду в числе тех, кто готов отдать за него свою жизнь, и то же самое готовы сделать сорок тысяч солдат, не говоря уже о военачальниках.

Произнеся последние слова, молодой человек учтиво поклонился принцу, который почувствовал себя чуть ли не оскорбленным.

Подобная учтивость поразила королеву даже сильнее, чем предшествовавшее ей изъявление преданности.

– Как ваше имя? – полюбопытствовала она у молодого офицера.

– Барон де Шарни, – поклонившись, ответил тот.

– Де Шарни! – невольно покраснев, воскликнула королева. – Так вы – родственник графа де Шарни?

– Я его брат, ваше величество.

И молодой человек отвесил еще более изящный и низкий поклон.

– Мне следовало бы, – овладев собою и обведя собравшихся уверенным взглядом, сказала королева, – мне следовало бы при первых же ваших словах узнать одного из своих самых преданных слуг. Благодарю вас, барон. Но почему я сегодня вижу вас при дворе впервые?

– Государыня, мой старший брат, заменивший мне отца, велел мне оставаться в полку, и за семь лет, что я имею честь служить в королевской армии, я побывал в Версале лишь дважды.

Королева внимательно всмотрелась в лицо молодого человека.

– Вы похожи на брата, – заметила она. – Я выговорю ему за то, что он вынудил вас самого представиться ко двору.

И королева повернулась к своей подруге графине, которую даже эта сцена не заставила повернуть голову.

Но остальные собравшиеся вели себя иначе. Офицеры, возбужденные тем, как королева отнеслась к молодому человеку, принялись наперебой выражать свой восторг королевскому дому, в каждой кучке слышались героические возгласы, судя по которым любой восклицавший был в силах усмирить хоть всю Францию.