Голодный и озябший, уселся он на краю обрыва у облюбованного места. Дно каньона уже затопил мрак, ледники вершин еще отражали последние закатные лучи.’ Но вот и они погасли.

Тьму в долине прорезали огненные точки. Радостное возбуждение охватило Эриха. Эти светлые пятнышки выдавали присутствие там, внизу, человека.

Костры загорались тут и там, больше всего их вспыхнуло на том месте, где находился песчаный остров посреди озера или болота.

Кто были эти люди, что грелись сейчас у пляшущих языков пламени? Дружелюбны они или враждебны? Может, это просто племя африканских скотоводов? А вдруг перед глазами Эриха фон Харбена оживает древняя легенда банту, и костры зажигает неведомая цивилизация, сохранившая свои обычаи и традиции с допотопных времен? Вдруг это жители затерянной страны Варамааза готовят свой ужин и не знают, что за ними наблюдает пришелец из другого мира? Легенда гласит, что затерянное племя составляют белые люди. Что, если это они сидят у далеких костров?

Ночную тишину нарушил еле слышный знакомый звук. Человеческие голоса? Эрих был уверен, что не ошибся и ясно слышит далекий говор, доносящийся снизу. Потом глухим громом прозвучал рев дикого зверя, идущего по следу, явно из того леса, что был виден в глубине каньона днем...

Эти звуки успокоили Эриха. Он улыбнулся счастливой улыбкой, отошел подальше от края обрыва и улегся на жесткую землю, плотно закутавшись в одеяло. Благодатный сон избавил его от мук голода и холода, унося в волшебную страну его мечты.

Как только наступило утро, Эрих фон Харбен проснулся, весь продрогший, и бросился собирать сучья карликовых деревьев для костра. Его одежда отсырела и ледяным компрессом охватывала тело. Желудок терзали голодные спазмы. Пищи у него не было, и с тех пор, как поднялся на вершину, он ничего не ел. На всем пустынном плоскогорье не наблюдалось ни малейшего признака жизни. Дичь водилась только внизу, в каньоне, на страшной глубине, куда он вознамерился начать спуск, как только согреется. Попасть на дно каньона было просто необходимо. Оставаясь на плоскогорье, Эрих фон Харбен рисковал погибнуть голодной смертью, ибо сил вернуться туда, где оставался покинутый лагерь, уже не хватит. Он воззрился вниз, куда собирался спуститься по узкой расщелине в отвесной стене. Она нижним концом упиралась в скальный выступ, дальше просматривались какие-то пороги, террасы, словом, для альпиниста невозможного в этом маршруте ничего не было. Но отважиться на такое путешествие, будучи усталым и голодным, не посмел бы ни один знакомый Эриху скалолаз. Это молодой фон Харбен понимал. Отдавал он себе отчет и в другом — чем дольше он будет сидеть у обрыва и размышлять, тем меньше решимости у него останется, а силы все равно будут убывать, и подкрепить их нечем. Пища находилась в миле от него, и вел туда один путь — вниз по скалам.