– Вестибюли метро там похожи на галереи современных искусств. Поезда будто случайно попали туда. Подсвеченные яркими цветами пещеристые своды, на каменных стенах грубыми линиями высечены рисунки – почти как древние, наскальные. Есть даже одна станция с детскими каляками-маляками. Мне кажется, что каждый, кто попадает в Стокгольм, становится ребёнком, наевшись мороженого и лакрицы из лавок со сладостями, натыканных на каждом углу, наглядевшись на витрины с ёлочными игрушками, нагулявшись по крохотным переулкам с высокими печальными окнами в серой оправе и коралловыми и горчичными фасадами…

– Варь, я даже таких цветов не знаю, – расхохотался Влас, а она ему в ответ сквозь смех еле-еле смогла выдавить:

– Ах, жёлтый и красный.

А сейчас их плацкартный вагон разрезает жёлтые ряды пшеницы, на границе поля горит красный закат. Узкая полоса света алой молнией делила на две части строгий профиль Вари, занявшей себя чтением Густава Майринка на верхней полке. Родное лицо. Ради него и всего, что было за этот год, стоит идти, просить прощения безо всякой вины и чувствовать, как треснет лёд глупой обиды, расплавленный её огромным сердцем.

Влас вспомнил, как они с Варей на таком же шумном поезде ехали в лагерь в наивной надежде увидеть море, не зная ещё, как этот путешествие их закалит. В ту минуту его, словно жареный петух, клюнула по мозгам внезапная мысль о том, как прекрасно всё происходящее и уже случившееся. Вечеринки среди недели у Хриса. Победы над учёбой и заносчивыми преподавателями, перелом унылых будней. Новый год, в который ему приснилась Варя. Проснулся, а она рядом. Уикенд в Питере, сотни ночей на балконе, которые Влас выкурил все вместе одной сигаретой, а сейчас ему вот уже две недели было не до курения. Удивительно, но даже не хотелось. Кстати, была ещё одна хорошая летняя ночь – достаточно тёплая для того, чтобы они с Красом, Лепсом и Хрисом напились портвейна и уснули под футбольными воротами. Даже к детям некоторым Влас привязался.

Мог ли он раньше, год, например, назад, представить себе, что всё будет так?

В голове поселилась твёрдая уверенность в том, что дальше всё будет так же классно. И пусть сейчас в другом конце вагона сидит Варя, решившая, видимо, отодвинуть Власа надолго и подальше, он всё равно пообещал самому себе: он добьётся, он найдёт к ней ключ заново.

Влас знал, что всё это временно, что ей нужно отдохнуть от его общества и немного соскучиться. Он решил оставить её в покое на день-два и восполнить недосып, сложившийся за полтора месяца пребывания в лагере. Прямо на закате Влас лёг спать.