– Да, – согласился Андрей.

– И все же у меня создалось впечатление, что в глубине души он – как бы это сказать? – очень грустный.

– А мне так не показалось.

Андрею никак не удавалось сосредоточиться на теме разговора. «Ну давай же, скажи это», – приказывал он себе. Каждая лишняя минута только усиливала его мучения. Вместе с тем он был благодарен за каждую минуту промедления. Ну как можно сказать женщине, которую любишь, что считаешь ее лгуньей?

– Я думала, он что-то сообщил тебе, когда вы ходили к развалинам монастыря.

– Я помню, он предупредил, чтобы я шел осторожнее и нагибал голову. Но он опоздал: я уже ударился, – выдавил из себя Андрей.

Шутка не удалась.

– Возможно, он страдает от неразделенной любви?

Андрей удивленно посмотрел на Ярку. Ее улыбка будто говорила: он так же влюблен, как и я, только я влюблена взаимно. Он нервно сглотнул.

– Ярка, он всего лишь авантюрист, каким был и мой отец.

– Я с тобой согласна. Но ведь мы с тобой совершенно одни в этом городе. И я подумала, как было бы хорошо иметь здесь хоть одного друга.

– Люди, подобные ему, сегодня здесь, а завтра там. Что-то я не припоминаю, чтобы у моего отца были друзья. Разумеется, он частенько говорил о «своих друзьях». Только это были люди, рассказывавшие ему за кубок вина или пару монет о том, за чем он потом мог бы поохотиться.

«Куда заведет этот разговор? – подумал он. – Я совсем не хочу говорить о Киприане Хлесле. Я не хочу говорить о своем отце. Я хочу говорить о нас с тобой и о том, можно ли построить любовь на фундаменте из лжи и обмана».

– Я уверена, что у него где-то есть девушка. Возможно, ее родители против ее брака с ним, потому что он беден. Может, из-за этого он и ищет удачи, как и твой отец?

– Его дядя – епископ, или ты забыла? Киприану достаточно попросить у него в долг. Ну кто откажется выдать дочь замуж за родственника епископа?

– Да, – согласилась она, – интересный вопрос.

Она накрыла ладонью его руку и слегка сжала ее. Когда она посмотрела на него, он заметил, что глаза ее не блестят, Андрей увидел красные круги вокруг них и понял, что она либо смертельно устала, либо недавно плакала. Он спросил себя: нет ли более глубокого смысла в том, что она сказала? Возможно, она таким образом пыталась намекнуть ему, что у ее семьи на ее счет определенные планы, в которые никак не входит совместная жизнь с Андреем фон Лангенфелем? День, проведенный в Хрудиме, был достаточно долгим для того, чтобы за это время она могла получить сообщение. Может, именно потому она плакала? Андрей понял, что сейчас, пожалуй, не лучший момент, чтобы вывалить ей всю правду, но, с другой стороны, более подходящего случая и желать трудно. Если им неожиданно пришло время расстаться, то лучше обоим знать правду.