Павел стал на колени рядом с Букой и тоже начал молиться. Его мысли путались, и ему едва удавалось не отвлекаться от темы. Он слышал, как стучит его сердце, но куда сильнее в его ушах звучал другой звук: терпеливая вибрация библии дьявола. Казалось, что ее тайник находится в нем самом, и цепи вокруг сундука раскаляли и жгли его внутренности. Он смутно вспомнил, что за целый день ничего не ел и не пил. Ощущение давящей тяжести в желудке не давало ему найти выход из сложившегося положения, хотя аббат Мартин обеспечил их достаточным количеством денег, чтобы купить себе на рынке репы или моркови. До сих пор они едва прикоснулись к этим деньгам.

– Он приехал со всей своей семьей и деловым партнером. У него есть дочь – лишь одна. Наверное, по этой причине он и забрал ребенка из приюта: потому что все остальные дети, его собственные дети, умерли и пара осталась бесплодной. Мне удалось выяснить, что у его дочери есть своя комната в доме.

Бука перекрестился и повернулся к Павлу.

– П… п… поедем домой, – предложил он.

Павел отрицательно покачал головой и положил руку на плечо товарища, почувствовав мускулы, бугрившиеся под рясой этого будто вырубленного из камня, но нежного внутри и робкого великана. Бука не пошевелился, пока Павел не убрал руку.

– Мы подождем до наступления темноты, когда до закрытия ворот останется совсем немного времени. Это время – самое лучшее; все люди уже разойдутся по домам, а ночная стража еще не приступит к обходу. Как правило, черный ход в этом доме не запирается. Мы смогли бы проникнуть внутрь без всяких проблем. Я видел, куда выходит окно этой комнаты; как только мы окажемся внутри, то легко найдем дорогу.

Бука встал.

– Нужно действовать быстро и четко. И постараться, чтобы никто другой не пострадал.

Бука отвернулся и пошел по церковному нефу к выходу. Павел проводил его хмурым взглядом. Неужели он считает Буку таким глупым, что полагает, будто тот поверит, что никто другой не пострадает? Если необходимо устранить ребенка, то же следует сделать и с торговцем, забравшим его из приюта; а если надо избавиться от него, такая же участь должна постичь и его жену. И даже при этом условии риск все еще будет достаточно велик; потому что Павел не имел ни малейшего представления о том, сколько всего людей посвящены в это дело. Бука отошел к другой стороне нефа, стал на колени в одном из боковых приделов, перекрестился и снова принялся молиться. Оставшись наедине с самим собой в первой нише, Павел смотрел на своего товарища и не знал, что его глаза блестят от непролитых слез.