Не похоже было, чтобы отношение к нему изменилось. Андрей выдавил еще одну улыбку.

– Я хотел бы поговорить с матушкой настоятельницей.

– О чем?

– Речь идет о ребенке.

– Ну надо же, – ехидно заметила старая привратница.

Андрей беспомощно смотрел на маленькое окошко. Его план работал – но только до этого момента. В кармане лежал документ, выписанный верховным судьей Лобковичем, или, точнее говоря, с печатью верховного судьи Лобковича. Текст документа гласил, что его обладатель действует по заданию императорского двора и тот, кто посмеет чинить ему препятствия, несет за это личную ответственность. Во втором абзаце речь шла о том, что императорский двор требует выдачи такого-то ребенка, содержащегося в приюте для детей падших женщин. Императорский двор, верховный судья и податель документа гарантируют дальнейшую безопасность и благополучие ребенка. И речи не могло быть о том, чтобы кармелитки предпочли подчиниться приказам какого-то иностранного монаха-доминиканца, а не непосредственного доверенного лица верховного судьи.

И вот он у цели, но ему никак не удается предъявить документ, потому что дракон у монастырских ворот оказался менее сговорчивым, нежели пес Цербер, охранник ада.[60]

– О каком? Найденном на улице? Или оставленном у порога дома? – Интонации этого голоса могли запросто протравить дыру в мореном дубе ворот.

– Что?

– Почему ты хочешь отдать сюда ребенка? Ты его нашел…

– Нет, – перебил женщину Андрей. – Я не хочу отдавать ребенка. Я хочу забрать его.

– Как? – Андрею показалось, что голос слегка потеплел. – Зачем?

– Зачем?!

– Ты что же думаешь, каждый, кто сюда придет, может забрать ребенка просто потому, что ему приспичило? Откуда мне известно, кто ты такой? Ты, я посмотрю, симпатичный парень, но душа твоя может быть такой же черной, как у торговца рабами, ищущего дешевую рабочую силу для рудников своего господина.

– Младенца, – усмехнулся Андрей, – который будет работать на рудниках?

Привратница помолчала.

– Это ребенок моей жены, – решил зайти с другого конца Андрей, когда молчание несколько затянулось.

Фраза звучала так необычно, что он буквально промямлил ее. Но одновременно он почувствовал, как его переполняет безрассудная гордость. «Моя жена». Разумеется, Иоланта станет его женой – не здесь, не в Праге, где в своей драконьей пещере притаился отец Ксавье и где ни один из них не будет в безопасности. Конечно же, где-нибудь в другом месте.

– Тогда зачем вы отдали сюда собственного ребенка?!

– Когда его отдавали, она еще не была моей женой.