– Вот оно что!

Андрей уже был сыт по горло. Он не для того нацепил на себя чужой капюшон, чтобы его задерживала какая-то старушенция. Он не для того – из чистого подозрения, что уже дважды видел слепого с грязной повязкой на глазу, – потратил половину всех своих денег на корзину яиц, чтобы попросить прохожих отдать ее слепому. «Вон там, видите, с повязкой на глазу, отдайте ему яйца. Может, конечно, он и не захочет принять их, у него есть своя гордость, но я давненько уже передаю ему тайком милостыню. Вообще-то он мой невинный, попавший в беду брат! Заставьте его взять корзину, вы совершите доброе дело!» Он не задержался, чтобы проверить, действительно ли попробует слепой сбежать от готовых помочь рук, но при этом у него возникло тревожное и вместе с тем волнующее чувство, что он начал понимать, к чему приводили ежедневные действия его отца. Так вот: все это он сделал вовсе не для того, чтобы потерпеть неудачу у монастырских ворот.

– Что это такое? – спросила привратница.

– Письмо от верховного судьи Лобковича. Вот его печать, видите? Пожалуйста, позвольте мне пройти.

– Я думала, речь идет о тебе и ребенке твоей жены. А здесь написано, что дело касается забот императорского двора.

– Я сам и есть забота императорского двора, – нагло заявил Андрей.

То, чего не смогла добиться вежливость, удалось раздражению. Засов со щелчком отодвинули, и Андрея впустили в узкую, выложенную деревом каморку. Привратница снова заперла ворота и, не сказав ни слова, прошаркала куда-то вперед. Заскрежетал засов на второй двери. Андрей вздрогнул от неожиданности: она заперла его!

Когда он уже начал размышлять, не стоит ли ему попробовать выбить запор ногой, на второй двери открылось окошко. Глаза могли принадлежать и давешней привратнице) но голос был другим.

– Весь твой рассказ – сплошная ложь, – заявили ему.

Андрей выслушал эту фразу и, сам не понимая, откуда возникла эта ассоциация, спросил себя, что бы сделал в аналогичной ситуации Киприан Хлесль. Этот парень, похоже, мог запросто проломить стену голыми руками, а затем схватить настоятельницу за горло и держать так до тех пор, пока она не отдаст ему ребенка, да еще и не приплатит за это. Впрочем, он просто так выглядел; вел он себя совершенно иначе.

– Вы матушка настоятельница? – уточнил Андрей.