Бедная Милдред! Выше, чем когда-либо, над ее головой расцвела «голубая роза», которую ей так хотелось сорвать. Доберется ли она когда-нибудь до нее после всех своих усилий — хотя бы для того, чтобы успеть сорвать один бедный листик, один увядший лепесток? Тропинка, которая вела к заветной цели, была очень трудна для подъема, а внизу бурлили и пенились зловещие буруны. Не суждено ли ей, в конце концов, упасть в эту бездну, печальные воды которой не могут принести ни смерти, ни забвения?

Рождество пришло — и ушло.

Однажды, примерно через восемь недель после отъезда Беллами, когда они все сидели в гостиной, и Милдред предавалась подобным мрачным мыслям, Артур, читавший роман, встал и открыл раздвижные двери в конце комнаты, отделявшие ее от второй гостиной, а также двери между этой комнатой и столовой. Затем он вернулся и, стоя в большой гостиной, словно с высоты птичьего полета, окинул взглядом все помещение.

— Что это с вами, Артур?

— Я думаю, Милдред, что, имея в своем распоряжении такие апартаменты, просто грешно и стыдно не дать здесь бал.

— Если хотите, я это устрою. Вы потанцуете со мной, если я это сделаю?

— Сколько раз? — спросил он, смеясь.

— Ну, мои аппетиты будут умеренными — раза три, я полагаю. Дайте подумать… первый вальс, вальс перед ужином и последний галоп.

— Да вы меня с ума сведете за три танца! Опасно танцевать вальс с такой красавицей, — сказал он тем шутливым тоном, который часто употреблял в разговоре с ней и который так сильно раздражал ее.

— Скорее, пострадает моя собственная голова, ведь я так редко танцую. Значит, сделка?

— Конечно.

— Боже мой, Милдред, какая же вы глупенькая, совсем как школьница! — воскликнула мисс Терри.

— Агата расстроена, потому что вы не предлагаете ей потанцевать с вами три раза.

— О, но я с удовольствием сделаю это, если она сама захочет; три кадрили, идет?

Таким образом, дело обошлось без взаимных обид, разговор свелся к шутке, но Милдред не забыла о своем намерении. Напротив, «общество» на Мадейре вскоре было глубоко взволновано известием о том, что «леди Крез», миссис Карр, собирается дать великолепный бал; и столь дурно настроено — или, вернее, столь склонно к поспешным выводам — было это общество, что разговоры пошли в открытую: бал устраивается для того, чтобы отпраздновать помолвку миссис Карр с Артуром Хейгемом. Артур ничего об этом не слышал; о себе всегда узнаешь последним. Милдред, однако, знала об этом, но то ли из безразличия, то ли из каких-то скрытых побуждений не сделала ни малейшего шага, чтобы опровергнуть это, и не позволила мисс Терри вмешиваться.