— Пре-лест-но! — пробормотал сэр Джон. — Но теперь самое трудное…
Взяв другой ключ, он вставил его в замочную скважину внутреннего отделения сейфа. Ключ не поворачивался.
— Еще разочек! — прошептал Беллами, не оставляя своих попыток. — А! Вот и сделано!
Дверца открылась. Сэр Джон быстро извлек две толстые пачки писем. Они были написаны рукой леди Беллами. Потом он снова запер отделение и весь сейф, спрятал ключи в карман брюк, а письма — в карманы пальто, по одному в каждый, чтобы они не выпирали и не вызывали подозрений. Затем он отпер дверь в холл и, вернувшись в кресло, дал волю приступу ликования, слишком глубокому, чтобы выразить его словами.
— Наконец-то! — шепотом воскликнул он, потрясая своим пухлым маленьким кулачком в ту сторону, куда ушли Джордж с леди Беллами, — наконец-то, после двадцати лет ожидания, вы в моей власти, миледи! Время свершило свою месть, и если до того, как вы станете на сорок восемь часов старше, вы не познакомитесь с горечью, что хуже самой смерти… то меня зовут не Джон Беллами. Я отплачу вам за каждую каплю своих слез, и с процентами, миледи!
Потом он успокоился и, позвонив в колокольчик, велел слуге передать леди Беллами, что он пойдет домой пешком. Когда же часа через полтора она добралась до Рютем-Хаус, то обнаружила, что ее мужа внезапно вызвали в Лондон по делам.
Ночью Анжела в отчаянии бросилась на пол, раскинув руки крестом, и заплакала о своем умершем возлюбленном и о позоре, который омрачил ее жизнь. И луна, плывущая по небу, холодно сияла на ее белоснежном одеянии и неподвижной фигуре, играя на бурном золоте ее распущенных волос, заливая светом всю комнату, пока белый пол не засверкал, как серебряный ковчег, и Анжела не уподобилась безутешной плачущей святой. Затем она поднялась — и предалась скудному отдыху, который только могут позволить себе изможденные плоть и душа…
Той же ночью Джордж Каресфут без сна метался по большой гостиной своего дома, словно тигр в клетке, и глаза его горели адским огнем, а взгляд был неотрывно устремлен на окна, выходящие на Братемское Аббатство.
— Завтра, завтра… — бормотал он до тех пор, пока первый луч восходящего солнца не бросил кроваво-красный отсвет на его изможденное тело, а затем, омыв в его лучах свои худые руки, Джордж обессиленно опустился на землю, ликующе шепча: — Не завтра, а сегодня!
В ту ночь леди Беллами сидела у открытого окна, то и дело поднимая и устремляя свои темные глаза на звездное небо.
— Это бесполезно, — пробормотала она, наконец. — Мои знания подводят меня, мои расчеты сбились из-за величины, которую я не могу отследить. Я стою лицом к лицу с комбинацией, которую не могу разгадать. Позвольте-ка мне попробовать еще раз!.. Ах, предположим, что неизвестная величина есть направляющая воля, которая в критический момент разрушает законы мироздания и отменяет даже неизменность вечных звезд! Я слышала о таком… Позвольте же мне изменить положение наших противостоящих планет… и тогда, видите ли, все будет ясно как день. Джордж исчезает… это я знала и раньше…