- Вы и не сможете, господин. Глаз весь в запекшейся крови. Веки слиплись. Еще и отек. Мужчина достал свою флягу и налил немного воды на чистый рулон ткани из сумки с перевязочными материалами, затем начал промокать вокруг глазницы. - Так лучше, рана очищается... - Он поработал еще немного, затем откинулся назад. - Попробуйте открыть его, господин.

Катон напрягся, безуспешно пытаясь поднять веко. Он заметил, как вздрогнул хирург.

- Что? В чем дело?

- Там…он поврежден сильнее, чем я думал, господин. Мне нужно будет, как следует осмотреть его в лагерном госпитале, и сейчас вам потребуется больше отдыха.

- Он восстановится? Смогу ли я снова видеть им?

- Я … Я не знаю, господин. Только время покажет.

- Ты мне нихрена не помог. Наложи свежую повязку, и мы разберемся с этим, когда вернемся в Августис.

- Да, господин.

Хирург аккуратно обложил легкой тканью вокруг глазницы, наложил прокладку из льна и обмотал голову Катона новой повязкой. Когда он завязывал последний узел, со стороны заставы раздались крики. Мгновение спустя из форта выскочили несколько ауксиллариев и побежали к своим лошадям. Произошла короткая перепалка, после чего они и большинство людей, ожидавших снаружи, пустили своих коней в галоп по склону в сторону разбойников, которые все еще находились в двухстах шагах или около того от линии деревьев.

- Что во имя Плутона … - Катон вскочил. - Что там задумал Массимилиан?

Аполлоний прищурился, глядя на всадников. - Я не вижу его. Должно быть, он все еще внутри заставы. Нет! Вот он.

Катон узнал центуриона по его гребневому шлему, когда тот выбежал из ворот и вскочил на коня. Он схватил поводья и помчался за вспомогательными всадниками, у которых уже была хорошая фора.

- О нет...- Катон вспомнил сцену внутри аванпоста. Забитых лошадей, тела убитых и двух солдат, которых замучили до смерти. Он бросился бежать по склону, крича: - Стоять! Глупцы! Стоять! Я приказываю вам остановиться!

Но его слова заглушил стук копыт и дикие боевые крики ауксиллариев, выхвативших длинные мечи, а затем крики тревоги разбойников, когда они обернулись и увидели всадников, скачущих к ним галопом. Беникий жестом подозвал своих сторонников, и они бросились бежать, но Катон видел, что они не успеют вовремя добраться до деревьев. Он чувствовал, что его легкие горят от усилий, затраченных на бег в доспехах, а сердце бешено колотилось о ребра.

Первый из ауксиллариев настиг разбойника, который отставал от остальных. Его меч поднялся, а затем обрушился на добычу и глубоко прорубил шею, почти отрубив голову. Разбойник упал, а всадник галопом помчался к следующему человеку.